Покажи мне космос - Лина Каптейн

заходят внутрь, и я собираюсь последовать за ними, но вдруг чья-то рука обхватывает мою.

В недоумении оборачиваюсь и вижу перед собой запыхавшуюся Наташу.

— Рит, тут тебе просили кое-что передать, — говорит она, сделав глубокий вдох.

— Передать?

— Да.

Куратор выводит из-за спины… чемодан. Новенький чемодан персикового цвета. Почти такой же, как мой, но фирма другая.

— Ну, я пошла, — произносит Наташа. — У меня сегодня куча дел. Дальше разбирайтесь сами.

Развернувшись, она торопливо уходит обратно по коридору.

— Постой! — кричу ей вслед. — Это же от Филиппа?

— А ты как думаешь? — бросает Наташа через плечо.

Значит, я угадала? Или нет?

С одной стороны, вряд ли кто-то, помимо Филиппа, мог передать такую вещь. С другой, многие в тот день видели, что произошло.

Оставшись одна в коридоре, я обхватываю ручку и завожу чемодан в нашу с Настей комнату. Сейчас во всем разберемся.

— Что это у тебя? — оживляется моя соседка.

— Вот что.

Я демонстрирую ей новую прелесть.

— О-о-о! Филипп купил?

— Думаю, да.

— Я же говорила, что он все компенсирует! А ты мне не верила! Я сразу поняла, что он классный парень, — Настя мечтательно закатывает глаза, а потом бросается к чемодану. — Слушай, он тяжеленький. Внутри что-то есть?

— Давай проверим.

Мне тоже показалось, что он не пустой, пока я его катила.

Кладу чемодан на пол, открываю крышку, и мы с Настей одновременно выкрикиваем:

— Ого!

Зафиксированный ремешками, в прозрачном пакете лежит ананас.

Не очень большой, но ароматный. Сладость сразу начинает распространяться по комнате.

Я осторожно беру фрукт в руки, стараясь не уронить, и кладу на тумбочку.

— Боже, он наверняка вкусный! Теперь я знаю, что у нас будет на ужин. — Настя чуть ли не облизывается. — Ты обязана сказать Филиппу спасибо!

— Хорошо-хорошо, скажу, — киваю я.

Хотя пока не представляю, как это сделать. После наших перепалок будет явно неловко его благодарить.

— Смотри, тут еще записка!

Настя достает из чемодана сложенный вдвое листок бумаги, но я тут же выхватываю его у нее из рук. Интуиция подсказывает, что написанное явно не предназначается для чужих глаз.

— Эй! — восклицает она.

— Это не тебе! — веско говорю я и поднимаю записку над головой, чтобы до нее нельзя было дотянуться.

— Но мне интересно!

Настя пытается забрать листок в прыжке, однако я ловко уворачиваюсь.

— Совсем не уважаешь тайну переписки. Я в твой мессенджер не подглядываю!

Она больше не пытается отобрать листок, складывает руки на груди и надувает губы, как ребенок.

— Ну ладно. Хоть перескажи потом, что там.

— О'кей.

Я раскрываю записку и читаю про себя одно слово: «Амазонке».

Теперь не остается сомнений. Только Филипп мог написать подобное. И никто, кроме нас с ним, не поймет, что так он называет меня.

Это похоже на шифр, разгадку которого знаем лишь мы двое.

Чемодан с ананасом — тоже его части. Филипп запомнил, какого цвета был мой багаж и что за сок я хотела взять в столовой.

Когда такая мысль приходит в голову, сердце против воли пропускает удар, а уголки губ слегка приподнимаются.

Филипп нашел способ загладить вину, как обещал.

Не хочется признавать, но он оказался порядочнее, чем я думала. Мне казалось, из его головы давно вылетело то, что произошло в момент нашего знакомства.

Но нет. Он все время помнил.

— Ну, что там? — сгорает от нетерпения Настя.

— Ничего особенного. Просто написано, что это для меня от Филиппа.

Как же теперь его найти?

Глава 21

После обеда мы с девочками направляемся на лекцию по астрономии в административный корпус.

Его невозможно ни с чем перепутать. Это приземистое двухэтажное здание с огромными окнами располагается у самых ворот лагеря. Здесь находятся штаб и актовый зал.

Настя не без труда отыскивает нужный кабинет, и мы заходим в него. Внутри нас встречают ряды раскладных стульев, стоящие перед проектором.

Большинство из них уже заняты. Только в первом ряду оказывается несколько свободных. Мало кто хочет сидеть прямо перед лектором, и я это прекрасно понимаю.

Тоже села бы подальше, если бы могла, однако приходится идти вперед.

Когда мы устраиваемся поудобнее, я поворачиваю голову и внезапно встречаюсь взглядом со знакомым парнем в белой футболке и шортах, который занял крайнее место слева.

Так вот он где!

Исчез на полдня, а теперь взялся неизвестно откуда.

Друг от друга нас отделяют три человека и еще один пустой стул. Филипп вскидывает брови, словно не ожидал увидеть меня, и я в ответ слегка улыбаюсь. Тоже не думала, что мы встретимся здесь.

Стоит ли подойти и поблагодарить его сейчас или после лекции?

Размышляю пару секунд, однако скрип открывающейся двери отнимает у меня право выбора.

В зал входит седовласый мужчина с загорелым лицом, покрытым сеткой морщин. Он одет в свободные белые брюки, кроссовки и гавайскую рубашку с розовыми фламинго.

При виде этой рубашки уголки губ приподнимаются сами собой.

— Ого, как вас много! — удивляется незнакомец. — А я думал, сейчас все лежат на пляже под пальмами.

— Там такая жарища, что мы лучше под кондеем посидим, — доносится с последних рядов, и у многих вырываются смешки.

— Вы точно не перепутали кабинет?

— Нет. Мы пришли на лекцию.

— Тогда будем надеяться, что вы не просто посидите в прохладе, но и запомните что-нибудь, — слегка улыбается мужчина. — Кстати, меня зовут Петр Иванович Серов. Я профессор кафедры астрофизики и звездной астрономии Московского государственного университета.

Так это наш лектор? По наряду ни за что не догадаешься!

Для полноты образа ему не хватает солнцезащитных очков, ожерелья из цветов и коктейля с трубочкой в руке.

Но, кажется, с чувством юмора у Петра Ивановича все неплохо. Надеюсь, рассказывать он будет не слишком нудно. Иначе я не знаю, как буду бороться с накатывающей зевотой, а позориться тоже не хочется.

Петр Иванович ставит на ближайший стол ноутбук, подключает его к проектору, и вскоре перед нами появляется изображение ясного ночного неба. Того, что мы вчера не увидели на пляже.

— Разберемся, кто у нас живет во Вселенной. Так сказать, проведем перепись населения, — произносит лектор. — Начнем с того, что мы видим, — звезд, планет, комет, астероидов и других небесных тел.

Сидящая рядом со мной Настя поднимает руку, и взгляды ребят устремляются к нам. Петр Иванович кивает, позволяя ей спросить:

— А разве звезды — живые?

— Конечно, мы не можем назвать их живыми существами. Но они тоже рождаются и умирают.

— Интересно… — шепчет мне на ухо Настя.

— Кто-нибудь знает, сколько звезд во Вселенной? — Петр Иванович смотрит на нас с прищуром.