Вы просили нескромной судьбы? или Русский фатум - Светлана Борминская

– «Мачо для бодливой козы», – скромно пояснила Наташа.

– М-мачо... для кого-кого? – покосился на очень крупную авторшу издатель.

– Для козочки, ну то есть – козы, но очень-очень бодливой, – покраснела Наташа.

– Интересно, – изрек задумчиво главный редактор. – Значит, и козам хочется мачо?

– Ну да, – внезапно рассмеявшись, кивнула Наташа. – И козам, и овцам, всем мачо подавай!

– И что с этим делать? – Гиви Карлович как-то печально вздохнул.

– Там написано, что делать. Весь роман об этом!.. Так не взяли в вашем издательстве-то.

– Кто не взял? – строго спросил издатель. – Я хочу знать сию секунду.

– Рецензент Цугундер, – вспомнила обидчика Наташа, – сказал: так не бывает, идите прочь...

– Как не бывает? – Издатель серьезно смотрел на Наташу. – Я вам верю, вас как зовут, в смысле, полностью?

– Полностью я – Наталья Андреевна Тупицына, – потупилась Наташа, пряча в складках подола огромные руки с остатками ярко-красного маникюра.

– Значит так, Наталья Островская, завтра в 13.35 приносите роман прямо мне на стол. – Гиви Коркия остановился у дома, на который показала пальцем Наташа. – Ваш? Вопросы есть?

– А где ваш стол? – открыв дверцу, рассмеялась Наташа. – Ну, чтобы мне вас сразу найти... Я ведь приду. Завтра, это в смысле – сегодня?

– На пятом этаже, – улыбнулся всеми зубами, какими был богат, издатель. – Как меня зовут, вы, надеюсь, знаете? Мы опубликуем ваш роман, даже если там всего пять предложений с закорючкой, – едва слышно вздохнул он, пока Наташа вылезала. – Это мой подарок вам... Я вас лично пропущу в литературу, придержав дверь ногой! Лично сам.

– А можно я принесу ну хотя бы одну из пяти сказок, которые написала? – выпалила Наташа, заглядывая в раскрытую дверцу автомобиля.

– А что за сказки, не про кошек ли и собак?.. – проворчал Коркия. – Нас завалили ими на двадцать лет вперед, а мы уже год не печатаем лабуды. – Издатель характерным жестом провел рукой по шее. – Перешли на серьезные дамские романы.

– А про муравьев? – упавшим голосом спросила Наташа. – Очень смешная сказочка... А про кошек у меня детективы... ну там, где собаки-грабители...

– Да? – сморщился Гиви Карлович. – Собаки-грабители?!

– Да! – серьезно парировала Наташа.

– А не писать не можете? – вдруг спросил издатель, искоса глядя на Наташу.

– Не могу, так складываются обстоятельства. – Улыбка с Наташиного лица соскользнула куда-то вниз.

– А почему, объясните? – удивился Коркия. – Вот я могу и не писать, и не читать годами!..

– Писателями рождаются, иногда после долгой жизни, – не раздумывая, выдохнула Наташа.

– А сколько у вас, – пожевав губами, спросил Коркия, – законченных вещей?..

– Десять, – безмятежно ответила Наташа.

– А сколько не взяли?..

– Десять, – объяснила Наташа.

– Десять и десять?.. Двадцать! – внезапно довольно потер руки издатель. – Несите все, Наташа...

– Нет-нет, всего десять, Гиви Карлович, – уточнила Наташа. – Пять романов и пять сказок.

– Жаль. – Коркия растерянно вздохнул.

– Кого?..

– Что – не двадцать. – Коркия поморщился. – Наибольших успехов мы достигаем именно в рискованных предприятиях... Давайте, я вас провожу, Наташа. – Гиви Карлович внезапно вылез из машины и, прихрамывая, повел Наташу к подъезду...

Коркия едва доставал ей до сережки с бриллиантиком.

– Итак, завтра жду вас, и мы даже заплатим вам гонорар, Наташа, – сказал Гиви Карлович, открывая дверь подъезда перед ней. – Деньги небольшие, но вам пригодятся.

Гиви Коркия уехал. У дома на улице Цандера, кроме двух растрепанных ворон, пьющих чай из лужи, никого не было видно.

Наташа неторопливо поднялась на свой пятый этаж, думая про обещанные ей «небольшие деньги», и позвонила. Через пару минут на лестничную площадку выглянул заспанный Наташин супруг в семейных стрингах и ее халате с оборванными пуговицами.

– Наташа! – обрадовался он. – Ты жива? Я рад, что ты вернулась.

– Жива, – входя в прихожую, согласилась Наташа. – Мне нужно помыться.

– Помоешься потом, готовь завтрак, – по-отечески распорядился супруг. – Ты не похожа на себя, Наташа, – вдруг отметил он.

Наташа подошла к зеркалу. Из зеркала на нее смотрели два огромных сияющих глаза на чумазом румяном лице... Одежда на ней висела яркими лохмотьями!

– Незнакомка, – определила странную женщину в зеркале Наташа.

– Точно! – хмыкнул супруг. – Смотри, яичницу не пережарь, незнакомка!.. Вот моя мама, в отличие от тебя, тазами на стол накрывала, – привередливо добавил он.

НОЧНАЯ РАДУГА

Ангелы сидели на крыше храма и смотрели на ночную радугу над Москвой-рекой, по которой мирно плыли белоснежные пароходики, так им казалось. На самом-то деле – это были миражи...

– Верить в невозможное – удел людей, хотя, вы заметили, здесь никто не захотел стать президентом или царем, не то что в Мексике, – опершись спиной о кирпич печной трубы, меланхолично изрек Старый ангел.

– А исполнять невозможное – наш удел, – вздохнул ангел Z. – Мексика – это вам не Россия... Русские странные, вон даже банкир захотел стать клоуном.

– Все счастье роздали, пора и честь знать!.. – Ангелы, не сговариваясь, чихнули.

А над Москвой летели враждебные северные облака, похожие на клубы печали, и собирался дождь... Ангелы ежились, как продрогшие птички, прижимая крылья к телу.

– В Бразилии сейчас потеплей будет, да и мощи святого Пантелеймона некому туда сопровождать, слыхали?.. А может, мы туда прямо утром рванем? – вразнобой гудели они.

– Рано в Бразилию, – включив лэптоп, отозвался звеньевой. – Осталось еще четыре файла здесь, в Москве, да и, кроме того, – ангел Z глянул вниз на темные дома и вздохнул, – не все справляются со счастьем, которое получили, еще на недельку придется остаться здесь... Указание сверху! – И он посмотрел на небо.

– Надо помочь им справиться со счастьем... Да? – Старый ангел встал и осторожно помахал крыльями, разминаясь. – А мне вчера один добрый человек пообещал крылья оторвать!

Ангелы кивнули и добавили, что им тоже обещали, и не только крылья.

Внезапно ангелы замолчали.

– Я просто удивляюсь, ну как можно выжить здесь и, главное, зачем?.. Если планетам миллионы лет, а людям – жалкие 40—50—60... А еще всякие Гитлеры... Ленины и Сталины, ничего не понимаю, особенно зачем люди истребляют себе подобных каждый божий день?.. – Старый ангел задумчиво ковырял шифер тупым мыском сандалия.

– Будьте участливы, ангелы, – интеллигентно улыбнулся ангел Z, как всегда в таких случаях переводя разговор на работу. – Помните, имеется в наличии мужчина рыжий, одна штука, и без ног, а также его пес.

– Ой, чуть не опоздали к нему, – присвистнул Молодой ангел, заглядывая в лэптоп. – Завтра в его квартиру будет противозаконное вторжение и по судьбе он должен погибнуть!..

– Но за него просил пес! – напомнил звеньевой.

На мониторе была видна квартира мужчины рыжего, без ног, и его пса.

– Хаос, один хаос. – Старый ангел отошел к краю крыши и посмотрел вниз.

– Где же?.. – Ангел Z вздохнул. – Вроде все ясно.

– В душе у него – он стольких убил. – Старый ангел смотрел вниз на деревья.

– Кто убил? – пристальней вгляделся в монитор ангел Z. – Этот инвалид? Так он был военным, а военным можно убивать.

– Напомните, что просил для него пес? – Молодой ангел разглядывал в углу монитора невеселого пса, который лежал и думал о чем-то, положив на белые лапы морду.

– Дословно он просил: «Чтоб жестокая и агрессивная бабища попала в капкан!» – быстро прочел нужную информацию ангел Z и хмыкнул: – Откуда, интересно, пес знает такие слова? «Бабища-а-а...»

– Я слышал, что женщины – самые жестокие существа на земле, – подал голос с края крыши Средний ангел.

– Откуда?

– Слышал, и все, – лаконично ответил Средний ангел и отвернулся.

– Риелтор Грацевич Анна, именно она, – кивнул на монитор ангел Z. – Та самая бабища... Отложим на завтра? – предложил он.

– Я вижу цель и не вижу препятствий. – Молодой ангел поднялся. – Так что могу заняться инвалидом хоть сейчас!

– Никакого зла не хватает, – вздохнул Средний ангел, косясь на монитор. – Доводят себя до скотского состояния, а нам помогай...

– Мы, ангелы, – бесстрастны, – тихо напомнил ангел Z.

– Все равно не хватает, – пробормотал Средний ангел.

– Викентий Ландышев, инвалид, – прочел ангел Z данные файла. – Это точно он, без всякого сомнения.

– А что это за нервозная шатенка крутится рядом с ним?

– Риелтор.

– Та самая Грацевич Анна?

– Та самая!