Золотой Фараон - Карл Брукнер

Все стены храмов, колонн, цоколи статуй и башни гигантских построек были покрыты иероглифами. Что они обозначали? Что хотели сообщить те люди, которые жили здесь тысячелетия назад, своим потомкам?

Если эти диковинные знаки и фигуры действительно представляли собой рисуночное письмо, а не простые украшения, тогда действительно их стоит расшифровать, чтобы узнать о прошлом таинственной страны. Но найдется ли такой гений, который сумеет разгадать подлинный смысл этих никогда не виданных знаков? Его, Вивана Денона, рисунки, которые он набрасывает с утра до вечера возле погребений и храмов, наверное, покажутся ученым Европы фантастическими. Они едва ли поверят, что в Мемфисе, Дендерах, Саккара и здесь, в этих когда-то сТовратных Фивах, в таком количестве свободно лежат древности. А сколько еще погребено в песках пустыни. Стоит лишь копнуть ногой землю, как оттуда появляется голова статуи. Солдаты проклинали Денона, когда он приказывал им выкапывать скульптуры!

Но теперь Денон ругался и сам. Только что он начал рисовать вход в какой-то древнеегипетский храм, как ворвался отряд гренадеров.

Один из них крикнул:

- Монсеньер Денон! Бегите! На нас напали мамелюки. Они преследуют нас. Мы бежим за подкреплением.

- Да, да, хорошо, ведите подкрепление! А я тем временем здесь порисую!

Гренадер, предупредивший Денона, подал товарищам знак. Они набросились на художника, схватили его и потащили с собой, не обращая внимания на ругань и угрозы. Они знали этого человека. Он был, конечно, немного сумасшедшим, потому что перерисовывал то, что они считали ничего не стоящими кучами камней. Но в то же время они хорошо относились к Денону за его добродушный характер. Он мог здорово рассвирепеть, когда ему мешали рисовать. Но стоило Денону излить свою ярость, как он уже делил свой паек с голодными. Ах, этот Денон странный парень! Вместо того чтобы брать трофей" у мамелюков, он рисует древности, за которые ни один солдат не дал бы ломаного гроша.

ГРЕНАДЕР

АНДРЕ СИМОН

НАХОДИТ

ЧЕРНЫЙ

КАМЕНЬ

Генерал Бонапарт дал командиру инженерного отряда Допулю следующее задание: безотлагательно привести в порядок разрушенный форт Ар-Рашид, расположенный в семи с половиной километрах северо-западнее Розетты на Ниле. Допуль велел привести к нему капитана Бушара. Это был наиболее подходящий человек, способный выполнить приказ Бонапарта.

- Что же нам теперь - оставаться в Египте всю жизнь? - спросил злобно Бушар. Допуль пожал плечами.

- Вы знаете, что адмирал Нельсон уничтожил при Абукире наш флот. Теперь англичане готовятся к последнему удару. В один прекрасный день они попытаются высадиться на побережье Египта. Мы должны быть готовы к этому.

Бушар принялся размышлять, Египет был потерян для Франции. Ему это было давно ясно. Все победы Бонапарта над мамелюками были одержаны напрасно. В армии ходили слухи, что генерал Бонапарт собирается отплыть во Францию. Что тогда будет с армией? Пребывание на берегах Нила сильно изнурило армию. Непривычный климат, мириады мух, нечистоты и грязь в деревнях и городах вызвали болезни, против которых все искусство военных врачей оказалось бессильным. Многие ученые, участники экспедиции, получили серьезное заболевание глаз, а некоторым из них даже грозила слепота.

А что будет с захваченными древностями: скульптурами, свитками папируса, обелисками и саркофагами - передать их англичанам?

Без боя?

Нет!

Их нашли французские ученые, и они же должны изучать их во славу своей родины.

Форт Ар-Рашид должен стать оборонительным валом, достаточно сильным, чтобы отражать все атаки. Если это правда, что генерал Бонапарт возвратился во Францию, то он поехал туда только для того, чтобы привести подкрепление.

С ранних лет Бушар интересовался древней историей. И когда он увидел руины древних городов и храмов Египта, то сразу понял, что благодаря им будут открыты тайны фараонов. Он прислушивался к разговорам археологов; видел, с каким усердием рисовал Виван Денон колонны храмов и старинные сооружения. Он понял, как много древностей зарыто в земле. И вот теперь Бушар должен был защитить сокровища Египта для Франции. Его солдаты, испытанные саперы, должны были превратить форт Ар-Рашид в неприступную крепость.

Солдаты копали, недовольно ворча. Нужно было отбросить горы песка, чтобы освободить потрескавшийся фундамент древнего форта.

Гренадер Андре Симон не помнил себя от яро: сти. Как он был глуп, когда попросил перевести его из отряда гренадеров в инженерный отряд! Он надеялся избежать тяжелого пешего похода. А теперь должен копать песок при адской жаре. Сам черт толкнул его на это.

Он яростно вонзил в землю лопату. Железо ударилось о что-то твердое.

- Проклятый мусор, - пробормотал Симон и еще раз копнул в стороне от твердого предмета. Но и на новом месте лопата встретила сопротивление. В песке торчал какой-то камень. Ну, он не так глуп, чтобы выкапывать камень, который после этого должен будет оттащить в сторону. Гораздо умнее было копать вокруг камня. Итак, он начал снова. Здесь песок был рыхлым, и работы шла легко.

Кто-то схватил его за плечо. Это был Бушар!

- Почему ты бросил копать на старом месте?

- Там обломок скалы в земле, мой капитан.

- Да? Ну-ка выкапывай его! Или я должен это делать за тебя?

Капитан смотрел строго. Еще одно слово, и Симон будет наказан. Он начал копать на прежнем месте. Из песка показалась черная плита. Странные знаки и рисунки были выбиты на ее наружной отполированной стороне. Бушар наклонился... Внезапно он выхватил из рук Симона лопату и начал, как безумный, рыть песок.

Теперь камень был откопан. Большой, словно крышка стола, черный, глянцевый и сплошь покрытый знаками.

Почему капитан смотрит по сторонам, словно ищет поддержки? Вот опять уставился на плиту и проводит кончиками пальцев по высеченным на камне знакам. Что так понравилось ему в этой вещи? Неужели таинственные знаки? Товарищи говорили, что подобные находки приносят несчастье.

На всякий случай Симон немного отступил назад.

Наконец, капитан встал. Он пристально посмотрел на Симона, так что тому стало даже как-то неловко под задумчивым взглядом начальника. Теперь капитан заговорил словно во сне:

- Могу держать пари: нижние строки- наверняка древнегреческий текст. Солдат! Беги за полковником Допулем. Скажи ему,-что я прошу его прийти сюда. Скажи, что речь идет об очень важном деле.

Симон знал о случаях с его товарищами, когда солнечный удар становился причиной буйного помешательства. Полковник Допуль был достаточно рассудительным человеком, который легко приведет Бу-шара в нормальное состояние.

Но, к своему удивлению, Симон увидел, что и полковник повел себя, как капитан. Допуль тщательно осмотрел черную каменную плиту, подсчитал строчки со знаками и заговорил, по-видимому, в бреду:

- Здесь три различные надписи. Смотрите-ка, Бушар, первые четырнадцать строчек - это, несомненно, иероглифы, тридцать две строки за ними, мне кажется... да, если бы я знал это наверное! Но нижние пятьдесят четыре строки, само собой разумеется, представляют древнегреческую надпись.- Его голос звучал взволнованно, когда он заговорил вновь:

- Бушар! Вы согласны со мной, не так ли? На этой плите дан иероглифический текст и его перевод. Может быть, это даже три разных языка.

Бушар сжал кулаки.

- Господин полковник! Если бы это была правда... Этот камень смог бы разрешить величайшую загадку всех времен! Иероглифы были бы расшифрованы. Тысячелетняя тайна превратилась бы в открытую книгу истории. Наука смогла бы, наконец, сказать, что происходило в Египте в те далекие времена, когда люди во Франции ходили в звериных шкурах и охотились на медведей.

- Вы говорите как поэт, капитан, но вы правы. Этот камень представляет, вероятно, большую ценность, чем три выигранных сражения в стране на Ниле. Послушайте, я знаю одного офицера, который может переводить с древнегреческого. Прикажите срочно выкопать плиту и отнести ее ко мне на квартиру.- Он полез в карман и бросил Симону монету. Это было настоящее серебро, имевшее в сто крат большую ценность, чем новые республиканские банкноты, которыми в то время платили жалованье в армии.

Теперь Симон копал с азартом, тогда как его товарищи с не меньшим азартом проклинали тяжелую каменную плиту, которую они должны были по прихоти офицера доставить в Розетту.

Затем над плитой склонился сведущий в надписях офицер. Она была в нескольких местах поломана, а некоторые строчки так попортились от времени, что можно было лишь с трудом разобрать отдельные штрихи. То бормоча себе что-то под нос, то впадая в глубокую задумчивость, офицер водил пальцем по древнегреческим письменам. Казалось, ему не стоило большого труда перевести легко читаемые слова и буквы. Поднявшись, он сказал с уверенностью: