Дневник. Том V. 1863–1864. Все и во всем Бог. Возлюби ближнего твоего, как самого себя - Иоанн Кронштадтский

Много дождевых капель — а все из одной тучи; много лучей — а все от одного солнца; много листочков на дереве — а все от одного. Много песку на земле — а весь от одной земли. Так много людей — а все от одного Адама, и прежде всех — Бога.

Для чего Господь прилагает нам день ко дню, год к году бытия нашего? — Чтобы мы постепенно отъяли, отбросили лукавства от душ своих (Ср.: Ис. 1, 16) — каждый свое, и усвоили себе блаженную простоту, чтобы, например, мы сделались как агнцы незлобивые, как младенцы простые, — чтобы научились не иметь ни малейшего пристрастия к вещам земным, например к одежде, к пище, к питью, к деньгам, к богатым благоукрашенным жилищам и прочему, а как дети любящие и простые прилепились бы всем сердцем к одному Богу и воллюбили Его всем сердцем своим, всею душою своею, всею крепостию своею, всем помышлением, а ближнего — как себяу. Поспешим же, братия, сердечною и слезною молитвою испросить себе у Господа простоту сердечную и поревнуем, попечемся всеми мерами отбросить лукавства душ своих, например злую подозрительность, зложелательство, злорадство, злобу, гордость и надменность, самохвальство, презорство, нетерпение, уныние, отчаяние, обидчивость и раздражительность, боязливость и малодушие, зависть, скупость, чревоугодие и пресыщение, блуд мысленный или сердечный и блуд действительный, сребролюбие и вообще страсть к приобретению, леность, непослушание — и все темное полчище грехов. — Господи! Без Тебе не можем творити ничесоже (Ср.: Ин. 15, 5). Сам благослови нас на дело сие и Сам даруй нам победу на враги наши, на страсти наши. — Буди! у

Отнимем мы от себя свою душевную близорукость и перестанем обращать все свое внимание только на временное, земное, не прозирая умными очами в будущую, некончаемую жизнь, не возносясь сердцами к горней своей отчизне. — В самом деле, удивительная близорукость — бессмертной душе взирать только на настоящее, видимое, вообще подлежащее чувствам и щекочущее плотские наши чувства, и не взирать на жизнь будущего века [52], на блага, ихже око не виде, ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, и что, однако же, Преблагий и Прещедрый Бог уготовал любящим Его (1 Кор. 2, 9). Чего мы лишаем себя, братия и сестры, из‑за своей добровольной близорукости? Как мухи, мы присели к сластям земным, да и воспрянуть, оторваться от них не хотим. Блажен, кто презрит сласти мира сего. Блаженству его не будет конца. +

Как в мирском быту есть бедные и богатые, так и в духовном мире, в духовном порядке есть бедные и богатые. Бедные просят у богатых или достаточных и без них не могут жить: так и в духовном порядке бедные должны прибегать к пособию духовно богатых; мы — духовно бедные, нищие, а святые — духовно богатые, или в этой жизни еще сияющие верою и благочестием. К ним‑то мы, бедняки, должны прибегать. Их молитв просить надо, чтоб они помогли нам сделаться простыми, яко младенцы, чтоб они научили нас духовной мудрости как побеждать грехи, как возлюбить Бога и ближнегоу. — Итак, помолитесь обо мне, святые Божии человеки: пророцы, апостоли, святители, мученицы, прсподобнии, праведнии и вси снятии, да буду подобен вам.

Старец Евтихий, как агнец, незлобивый, как дитя, смирен. — А ведь старец, богатый верою (Иак. 2, 5) и духовною мудростию!

Алчное сожаление о том, что вот то и то осталось от стола и пропадет, — ведет к беспокойству и обжорству: человеку жаль оставшегося, и чтоб, по его мнению, не пропало, он ест еще оставшееся, хотя и сыт: такое безумие! Да лучше пропади все, сгний, только бы не осквернять храма Божия (1 Кор. 3,16)' пресыщением, только бы не делаться скотом. — Бросить всякую жалость — смотреть на пищу как на ничто, как на землю, гной: ибо конец и пищи и даже тел наших — гной.

Духовные требования христианства таковы, что не надо жалеть не только имущества своего и равнодушно расставаться с ним, когда похищают его у нас другие, но и тела своего не жалеть и быть готовым на различные лишения, подвиги, мучения, как преподобные, бессребреники, мученики, исповедники. А мы что? Когда едят–пьют часто наше незваные гости — так нам и то беда, и того, и этого жаль: и сердце болит. — Маловеры! Земнолюбцы!

Когда молишься Господу, вообрази хорошенько, Кому ты молишься: ты молишься Безначальному и Бесконечному Царю всякой твари, Всесвятому, Всеблагому, Всемогущему, Премудрому, Вездесущему, Всеправедному — пред Коим благоговеют миллионы миллионов Ангелов различных порядков, Коего воспевают воинства мучеников, сословие пророков и апостолов, соборы святителей, преподобных и праведных. Когда молишься Владычице, вообрази также и Ее беспримерную Святость, Величие, Благость, Премудрость, Всеблагомощие, раболепное поклонение ог воинств Ангельских и человеческих соборов…

Таинство Искупления Христова, Страдания Его, Крестная Смерть и Воскресение Его, и Вознесение, и Второе Пришествие надо непрестанно памятовать и всему этому соответствовать. Святыню Божией Матери как одушевленнаго Кивота [53] и Храма Божества [54], как обоженной паче всех чествовать, и у Ней испрашивать после Господа очищения и святыни и крепости в вере и любви. +

Избегай мести, дерзости и самоуправства. Душа наша имеет к этому страсть, когда другие делают что‑либо не по нам или не делают того, чего бы мы желали. Терпи. Подумай, что было бы, если тебе другие мстили бы тотчас же, как ты сделал чтолибо не по их воле или не исполнил того, что мог бы исполнить и должен исполнить? —… А как хочешь, чтоб поступали с тобою другие, так поступай и ты с ними (Ср.: Мф. 7, 12). Или держись правила: мы оставляем должником нашим (Мф. 6, 12). Человек есть олицетворенный долг. Здесь надо вспомнить, что сердце наше чрезвычайно капризно, злобно и глухо: иной человек сильно не понравится ни с того, ни с сего, как говорится, — и мы питаем к нему в сердце злобу и готовы бы бить его ни за что по щекам или обнееть бранными словами. Надо презирать естественную и безрезонную злобу сердца и молить Бога, чтобы Он изгнал из сердца этот смрад адской бездны. Да помним, что нам заповедано: сия. заповедаю вам, да любите друг друга (Ин. 15, 17).

Жизнь сердца — есть любовь, смерть его — злоба и вражда на брата.

Господь для того нас держит на земле, чтобы любовь к Богу и ближнемуу всецело проникла наши сердца: этого и ждет Он от всех. Это — цель стояния мира.