Рабочий день - Александр Иванович Астраханцев

о крыло спиной, закурил, со скукой глядя на пару гусей, переминавшихся перед ним на грязном сугробе. Потом прислушивался и долго не мог понять, почему так звенит и искрится воздух. Наконец понял: высоко над землей, над крышей ближней избы, пел скворец. Зайцев приложил ладонь к глазам и полюбовался тем, как он пел. Потом зажмурился, потянулся от удовольствия и сказал:

— Весна-то, а!

— Весна-а, — задумчиво согласился Правоторов.

— Ишь, поет, зараза, и хоть бы что! А тут копайся в грязи. — Зайцев отшвырнул окурок, достал спрятанную под кузовом лопату и, сев на корточки, стал подкапывать бугор между задними колесами. Земля бралась сантиметров на десять — глубже она была мерзлой, и лопата бесполезно скользила по ней.

— Где у тебя ломик? — спросил Правоторов.

Зайцев достал ломик. Ломик был короткий, но увесистый. Долбить было неудобно, быстро уставала спина и руки. Правоторов распрямился и с завистью посмотрел на Зайцева — тот работал упрямо, не разгибаясь. Позади уже толклась стайка мальчишек и негромко спорила, вылезет или не вылезет из грязи машина.

— А ну, пацаны, сознавайтесь, есть у вас в деревне трактор? — повернулся к ним Зайцев.

Ребятишки молча таращили на него глаза, и Правоторов уже подумал, что они его не поняли, но басовитый конопатый парнишка чуть старше остальных ответил за всех:

— Есть два, но они за соломой ушли, придут часа через два.

Из ближнего дома вышел щуплый на вид мужичок без шапки, в распахнутом полушубке, в валенках с глубокими калошами.

Пощурился на солнце и крикнул тенорком:

— Мишка, а ну брысь домой! Сапоги намочишь!

Мишка, тот самый, который знал, где трактора, отошел в сторону и смирно стоял, продолжая смотреть. Мужичок почесал в раздумье голову, подошел.

— Что, шофера, погодка-то нелетная? Сейчас только пиво пить где-нибудь возле киоска.

Зайцев поднялся и осмотрел его с ног до головы.

— А-а, советчик пришел! Только знаешь — у нас таких по копейке пуд продают, да никто брать не хочет. Лучше возьми да пособи.

— Пособить-то бы нетрудно, кабы ты тут один был, а если пересчитать, сколько в этих канавах вашего брата пересидело...

— А ты, чем считать, взял бы да и дорогу здесь исправил.

— Зачем мне? На это сельсовет есть — пусть думает.

— Ваш сельсовет, видать, не хитрей тебя.

— Хитрей не хитрей, а все же власть, а я человек маленький.

— Подрасти, если маленький.

— Чего ты на него взъелся? — сказал Правоторов.

— Да ну их, ходят тут... — Зайцев сплюнул и ушел за машину. Правоторов подумал ему вслед: «Уже нервничать начинает».

Мужичок же, вопреки ожиданию Правоторова, не обиделся, а постоял еще и крикнул сыну:

— Мишка, неси лопату! Она в сарайчике за дверью стоит!

Мишка крутнулся и рванул галопом, только язычки красного галстука метнулись из-под жеваного воротника. Портфель на веревочке колотил его по худенькому заду. Через минуту в руках у мужичка появилась лопата, и он сразу полез с ней под машину, в самую грязь. Зайцев подошел, постоял над ним в размышлении, потом повернулся к мальчишкам:

— Слушай, пацаны, помочь хотите?

— Хотим, — недружно ответили они, смущенные вниманием.

— Тогда несите сюда каждый по бревнышку!

Мальчишки разбежались в разные стороны. Залаяли собаки, загоготали и захлопали крыльями гуси, где-то визгливо заругалась женщина. Минуты через три ребята складывали возле Зайцева кто березовое полено, кто жердину или доску.

Зайцев вдруг резко распрямился и прислушался, и все сразу услышали звук мотора. Звук приближался. Наконец сзади выросла машина, подошла и остановилась. Это был новенький трехосный тягач, правил им молодой солдатик. Он высунулся из окошка.

— Помоги, солдат! — сказал ему Зайцев.

Солдат вылез, выбросил из кузова трос со стальными кольцами на концах и, обрызгав стоящих, лихо прогнал свой вездеход вперед.

— Ну, готово? — уже нетерпеливо тянул он голову из-за кузова.

Зайцев накинул кольца на буксирные крюки и не успел влезть в кабину, как солдат уже натянул трос. Обе машины взревели, выстрелили гарь и копоть, тягач дернул и подвинул МАЗ на полметра. Солдат начал посылать свою машину вперед рывками, но МАЗ дальше не двигался. Из-под задних колес тягача полетели ошметки грязи, трос мелко вибрировал, воздух посинел и прогорк, а солдат рвал и рвал машину. Потом он попятил свой вездеход вплотную к МАЗу, не видя и не слыша, как Зайцев кричит и машет руками, и резко рванул вперед. Зайцев зажмурил глаза, пригнулся и вцепился в руль. МАЗ дернуло, раздался треск, будто рванули брезент. Лопнул трос. Солдат выпрыгнул из кабины, сорвал фуражку, вытер лоб. Подошел Зайцев.

— Ну и угораздило тебя, — сказал солдат. — Не вытащить.

— Вытащим, с такой силой-то! Сейчас только трос свяжем.

— Не-ет, тут трактор надо, — покачал головой солдат, глядя на часы.

— Да ты погоди! — с тревогой сказал Зайцев, кладя руку на его плечо. — Куда тебе торопиться? Солдат спит — служба идет. А ты еще доброе дело успеешь сделать.

— Тут трактор надо, — тянул свое солдат.

— На спор! — протянул руку Зайцев. — На бутылку! Сажусь на твое место!

— Зачем, я сам смогу, — слегка обиделся солдат.

— Ты только заходи сюда, в сугроб, — засуетился Зайцев, не давая солдату опомниться, — потом сдавай помалу к моему левому крылу, чтобы рывок получился небольшой, но жесткий. И команду мою слушай!

Солдат пошел разворачивать тягач. Зайцев заставил Правоторова и мужичка подкапывать бугор под МАЗом, а сам вытащил из кабины рукавицы, плоскогубцы и молоток и, царапая руки, принялся заплетать и стягивать размочаленные концы троса. Подошел солдат, и они завязали узел; по пальцам Зайцева текла кровь, он торопливо вытирал ее о голенище. Связав узел, они накрепко затянули его машинами.

— Ну, поше-ел! — скомандовал Зайцев.

Тягач дернулся раз, другой, третий.

— Пошел, пошел! — кричал Зайцев. — Стоп! — И снова: — Пошел!

Когла МАЗ встал на твердой земле поперек улицы, Зайцев и солдат сошлись, закурили. И мужичок тут же.

— Вот так, батя, у нас работают, — похлопал его по