Будь со мной - Крис Гофман

Глава 8. Агата. Недовольство браком

Глава 8. Агата. Недовольство браком

Последние месяцы беременности проходят на неврозе. Тимуру можно смело ставить памятник, от моих истерик и гормонов устал бы любой, но не он. Иной раз поражаюсь, откуда в этом человеке столько сил и терпения. Воистину любовь творит чудеса! Иначе этого не объяснишь.

Вес безумно вырос, лицо отекло, нет желания куда-то идти и кого-либо видеть. По минимуму свернула общение с подругами и по телефону. Интересы скатились до уровня примитив – есть, смотреть сериалы и лежать. Раньше презирала подобное времяпрепровождение, сейчас же – любимое занятие.

По дому я вообще ничего не делаю, муж проявил снисхождение и нанял помощницу, так как видит мое подавленное состояние и понимает, что ложки-поварёшки сейчас не манят.

Оглядывая свое отражение в зеркале, чувствую себя ужасно.

Кому будет нужно такое тело?

Я привыкла быть худенькой, со спортивной фигурой и крутыми бедрами, привыкла, чтобы мужчины оборачивались вслед и хотели меня.

А теперь что?

Стану необъятной теткой?

Я не смогу принять себя в подобном виде и полюбить.

Мечтаю, как поскорее рожу и смогу пройтись по салонам, записаться в тренажерный зал, на массаж и к прочим специалистам, которые помогут поднять самооценку и улучшить самочувствие.

Понимаю, что и сейчас я могла бы ходить на йогу для беременных или заниматься спортом с тренером, но увы. От любого вида активности мне становится плохо, сразу ощущаю тренировочные схватки и банально начинает мутить. Организм словно живет только интересами ребенка и к моим привычкам питаться здоровой едой и проявлять активность – относится с отвращением.

- Какая ты красивая, Агата. Как же тебе идет животик, - произносит Тимур, завязывая утром галстук. Ощущение, что он издевается. Не понимаю, как супруг может считать меня красивой, когда лицо отекло, а вес стремится к цифре семьдесят.

- Конечно, красивая, - тяну капризно. – Я уже не могу дождаться, когда рожу. Так устала, Тим. Хочется легкости, поспать на животе и сбросить с себя лишнее.

- Милая, - целует меня нежно, - осталось немного. – Хотя никто не обещает, что будет легче. Опыта, конечно, у меня нет, но по рассказам друзей, маленькие детки тот еще квест. Придется многим жертвовать, жизнь изменится.

- Еще чего, - фыркаю. – Наймем няню, она поможет. Жертвовать сном ради чего? Если может встать няня и покормить из бутылочки. Для женщины крайне важно высыпаться, а ребенку плевать, кто его накормит.

Тимур разворачивается и смотрит на меня странным взглядом. Вижу, что мой ответ его разочаровывает и пытаюсь сгладить углы.

- Ну что-о-о-о? Я не могу помечтать? Мы же не должны перекраивать свою жизнь полностью.

- Агат, я тебя порой не понимаю. Да, беременность — это тяжело, но ты целыми днями отдыхаешь, многим женщинам недоступна такая роскошь, они носятся на работу до последнего месяца, тянут быт, ухаживают за детьми, если те еще есть, и не жалуются. Научись ценить, что имеешь. Твои замашки иногда поражают. Я не против няни, женщине нужно личное время и отдых, но встать ночью к младенцу не так уж и трудно. Я бы хотел, чтобы ты кормила сама, хотя бы пару месяцев, если получится и будет молоко, это безумно важно - установить связь между ребенком и мамой. Для тебя разве нет? – впивается в меня глазами.

Очень хочется ответить, что нет. Но я не стану. Тимур не понимает моего состояния. Он с превеликим удовольствием ждет дочку и считает дни до ее появления. Я же – просто хочу освобождения, чувствую себя как в тюрьме в своем теле.

Искренне надеюсь, что материнский инстинкт во мне проснется, как только увижу маленького человечка и услышу его крик, но пока этого чувства нет.

Может быть, это депрессия? Не знаю. Но все больше вспоминаю свою прошлую жизнь и хочу быть свободной – от брака, от обязательств, от ребенка.

Конечно же, я никому не могу в этом признаться. Но неужели ни одна женщина никогда не хотела того же? Снова ощутить себя вольной птицей, без груза ответственности, без этих всех взрослых проблем и обязанностей. Молодой, беспечной, той, на кого охотятся мужчины, дарят подарки, цветы, а она выбирает и наслаждается жизнью. Получает удовольствие, никому ничего не доказывая и не подстраиваясь?

Не верю.

Просто я не вру себе. Не обманываю. И молчу. Потому что для многих сразу стану ужасной женщиной и женой, если выскажу вслух честные мысли.

… Из роддома Тимур встречает с огромным букетом. Родственников и друзей я попросила не приглашать, и он уступил. В конце концов, роды — женское дело, интимное событие и у каждой свое отношение к таким вещам.

Да и чем мне хвалиться? Рыхлым телом и одутловатым лицом?

Приведу себя в порядок и позовем всех на праздник. Ребенок за это время окрепнет, честно говоря, такую малютку не хочется показывать чужим глазам. Страшно, чтобы не сглазили.

Дочку решаем назвать София. Сонечка. И мне, и мужу, имя сразу приходится по вкусу и споров на этот счет не возникает ни разу.

Роды проходят не слишком сложно и желаемое облегчение я ощущаю. Настроение идет вверх и ребенок, как и думала, больше не раздражает. Напротив, дочка такая милая, что вызывает в душе трепет и желание о ней заботиться.

Спустя четыре месяца желание идет на спад. Вечные крики и плач выматывают. Тимур много работает и не может уделять достаточно времени мне и ребенку. Я устаю. Раздражаюсь. Порой искренне жалею, что ввязалась в материнство, и в голове проскакивают страшные мысли. Чувствую, что от недосыпа и невнимания мужа начинаю сходить с ума.

Уложив ребенка, сажусь в кресло и выдыхаю. Достаю телефон и принимаюсь листать фото подруг в одной из соцсетей. Меня словно прорывает. Вот Инга в шикарном