Сексуальная жизнь в Древнем Риме - Отто Кифер

Теперь рассмотрим истинную проституцию в раннем Риме, то есть те случаи, когда женщина сознательно желала получать деньги, предоставляя свое тело для сексуальных услуг. Сперва мы должны указать, что в течение столетий государство не замечало этой проблемы. Моммзен пишет в «Римском уголовном праве»: «Снисходительное отношение Римской республики к невоздержанности тесно связано с общим упадком нравственности и появлением распущенности, бесстыдства и откровенности». Мы приводим это утверждение лишь как свидетельство отношения к этому вопросу в раннем Риме, не соглашаясь с подразумевающимся подтекстом – что закон в данном случае был великодушен. Законы Августа о нравственности не содержали абсолютно ничего нового; в моммзеновском смысле ситуация не «улучшилась». Но факт остается: первоначально римляне не знали юридического запрета на иные, помимо брачных, сексуальные связи, хотя, согласно Тациту («Анналы», ii, 85), эдилы вели официальный список проституток, «в соответствии с принятым у наших предков обыкновением».

Однако актрисы, флейтистки и танцовщицы, предававшиеся свободной любви, не заносились в этот список и не считались проститутками. Если проституцией занимались высокопоставленные женщины (то есть из аристократических кругов), они уже во время Самнитской войны (Ливий, x, 31) подлежали штрафу. Позже, во время войны с Ганнибалом, их действительно наказывали ссылкой (Ливий, xxv, 2). Соответственно, любая женщина, не принадлежащая к старой аристократии, пользовалась в своей сексуальной жизни такой свободой, какой сама желала, за единственным исключением – профессиональные проститутки должны были быть внесены в эдильский список. Когда суровый Тацит говорит, что это занесение в списки проституток считалось наказанием («Наши предки думали, что признание вины было для развратных женщин достаточным наказанием»), он забывает, что очень немногие из женщин, отдававших свое расположение даром или за деньги, придавали какое-либо значение своей репутации в глазах правящего класса. Иначе было бы бессмысленно запрещать женщинам благородного происхождения записываться в эти списки, как они делали, чтобы жить свободно.

Настоящие профессиональные проститутки из этих списков были исключительно рабынями. Женщины свободного образа жизни были, как правило, бывшими рабынями, вольноотпущенницами; по крайней мере, они точно не были римлянками по рождению.

Неизвестно, когда в Риме открылся первый публичный дом. Плавт, без сомнения, знал про такие заведения. Их подробное описание можно опустить, поскольку оно приводится у Лихта в «Сексуальной жизни в Греции». Здесь можно лишь добавить, что они размещались во втором районе Рима, в квартале Субура, между холмами Целий и Эсквилин. Но согласно Ювеналу и другим авторам, дома, служившие борделями, находились и в Вике Патриции, рядом с цирком Максима, и за городскими стенами. Ювенал, Катулл и Петроний обычно называют их lupanaria; Ливий, Гораций и Марциал пользуются словом fornices. По lupanar, сохранившемуся в Помпеях, мы можем судить, что бордели имелись в каждом крупном провинциальном городе. Маленькие темные комнатушки с непристойными росписями оставляют впечатление грязного, нездорового места; однако даже в те времена принимались ограниченные меры против инфекционных болезней посредством стирки и мытья. (Более подробно об этом см.: Блох. Происхождение сифилиса, ii, с. 652 и далее.)

Содержатель борделя назывался leno, содержательница – lena, их профессия называлась lenocinium. Девушки в борделях были рабынями. Торговля этими служительницами похоти, должно быть, процветала. У Плавта («Перс», 665) за девушку, похищенную из Аравии, платят 100 мин. Сенека Старший («Контроверсии», i, 2, 3) описывает продажу похищенной девушки: «Она стояла нагая на берегу, и покупатель критиковал ее, осматривая и ощупывая все части ее тела. Хотите знать, чем кончился торг? Пират продал, сутенер купил». В одной из эпиграмм Марциала (vi, 66) содержатся интересные подробности:

Раз девчонка не слишком доброй славы,Вроде тех, что сидят среди Субуры,С молотка продавалась Геллианом,Но в цене она шла все невысокой.Тут, чтоб всем доказать ее невинность,Он, насильно схватив рукой девчонку,Целовать ее начал прямо в губы.Ну чего ж он добился этим, спросишь?И шести за нее не дали сотен![28]

Я придаю большое значение информации, которую приводит Розенбаум в «Истории сифилиса». Он говорит, что множество проституток селились рядом с цирком Максима и приставали к мужчинам, которых садистское удовольствие от игр приводило в сильное сексуальное возбуждение.

Кроме проституток, живших в борделях, в Риме и, без сомнения, в провинциальных городах было много девушек, которых содержали для сексуальных целей. Хозяева гостиниц, харчевен и пекарен часто заводили рабынь такого рода для ублажения своих посетителей (Гораций. Послания, i, 14, 21). Были и уличные проститутки – scorta erratica. Для них в латыни имелось множество названий: noctilucae (ночные бабочки); ambulatrices (по-бродяжки); bustuariae (смотрительницы могил), которые занимались своим ремеслом на кладбищах, а одновременно являлись профессиональными плакальщицами; и diobolariae (двухгрошовые), находившиеся на самом дне. Этот список можно продолжить. Местом работы этих женщин были углы улиц, бани, глухие уголки города, и – согласно Марциалу (i, 34, 8) – даже могилы и надгробия.

Большое число этих женщин легкого поведения, без сомнения, свидетельствует о спросе на их услуги. Кто были их клиенты? Во-первых и главным образом, молодые люди. Мы уже говорили о либеральных взглядах римлян на добрачное сексуальное поведение мужчин. Поэтому нет ничего удивительного в том, что молодые холостяки удовлетворяли свои инстинкты с проститутками. Но нельзя забывать и о другом. Согласно Кассию Диону («Римская история», 54, 16), в начале империи в Риме свободнорожденных женщин было гораздо меньше, чем мужчин. Согласно Фридлендеру, мужское население превышало женское на 17 процентов. Неизбежным последствием было то, что многие мужчины не могли жениться, даже если хотели, и поэтому им приходилось обращаться к проституткам.

Кроме молодых людей, основными клиентами проституток были солдаты, моряки, многие вольноотпущенники, рабы и мелкие торговцы; из Плавта мы узнаем, что в борделях иногда встречались представители криминального мира (Плавт. Пуниец, 831 и далее; «Псевдол», 187 и далее; Гораций. Эподы, 17, 20; Ювенал, viii, 173 и далее; Петроний. Сатирикон, 7).

Более поздние авторы, такие, как Светоний и Тацит, говорят, что бордели посещали и имели дело с проститутками особенно испорченные представители императорского дома. Но это ни о чем не говорит. Подобные сенсационные известия не могут считаться исторической правдой, хотя их приводит Мюллер в своей «Сексуальной жизни древней цивилизации» (1902) – книге, полезной исключительно лишь как собрание свидетельств.

Можно процитировать интересную работу Польманна «Перенаселение в древних городах в связи с коллективным развитием городской цивилизации» (1884). Он указывает, что «невообразимое скопление людей, живших буквально друг у друга на головах, было невозможно без разнообразных осложнений семейной жизни, без смешения полов и умножения соблазнов в такой степени, которая неизбежно подрывала мораль нации, тем более что она почти не имела противовеса в виде нравственного и интеллектуального просвещения масс». Мы можем предположить – хотя точных цифр у нас нет, – что проституция резко увеличилась, когда население Рима достигло миллиона. (В имперскую эпоху население города составляло 1–2,5 миллиона.) По крайней мере существенно, что в правление Калигулы был введен налог на проституток (Светоний. Калигула, 40), а содержателям борделей позже также пришлось платить налог (Лампридий. Александр Север, xxiv, 3).

Наконец, соответственное признание или презрение, которого удостоивались женщины подобного типа, является важным свидетельством взглядов римлян на сексуальную жизнь. Как и в случае с мужской гомосексуальностью, люди, развлекавшиеся с проститутками, не подрывали тем самым своей репутации, но женщины, принимавшие деньги в обмен на свои услуги, лишались уважения. По римским законам свободнорожденный мужчина не мог жениться на lena или lenone lenaue manumissa (содержательнице борделя или вольноотпущеннице содержательницы или содержателя борделя); а сенатор и его наследники не могли жениться на quaestum corpore faciens (женщине, жившей продажей своей тела). (Источник: Россбах. Исследование римского брака. С. 467.) С другой стороны, сводник мог стать римским гражданином (Ювенал, vi, 216) – еще одно доказательство, что Рим был исключительно мужским государством и что только женщина, занимавшаяся проституцией, подлежала вековечному осуждению. Была и внешняя разница: «бесчестные женщины», особенно проститутки, должны были носить другую одежду, чем уважаемые девушки и матроны; а именно в качестве верхней одежды им полагалась только тога, которая была исключительно мужским одеянием (Гораций. Сатиры, i, 2, 63 и 82).