Величайшая подводная битва. «Волчьи стаи» в бою - Рафаэль Халхатов

В ходе боевых действий самолеты Берегового командования стали действительно грозным противником для германских субмарин, но успех к английским летчикам-противолодочникам пришел не сразу — долгое время на их счету не было ни одной потопленной субмарины. Уже в первые дни войны стало ясно, что английские авиационные противолодочные бомбы никуда не годятся. 5 сентября 1939 года самолеты «Энсон» по ошибке атаковали две британские подводные лодки, и обе они не получили никаких повреждений. 3 декабря 1939 года 45-кг противолодочная бомба, сброшенная самолетом Берегового командования, угодила в основание рубки английской же субмарины «Снэппер». Единственное повреждение, причиненное лодке, заключалось в том, что в боевой рубке разбились четыре электролампочки… Адмиралтейство немедленно отдало распоряжение о разработке и производстве более эффективных противолодочных бомб, а пока таких бомб не было, самолеты Берегового командования продолжали вести патрулирование и, обнаружив германскую подлодку, старались навести на нее морских охотников или просто «игрой на нервах» загоняли субмарины на глубину, вынуждая их большую часть пути в Атлантику следовать в подводном положении.

Совершенствование противолодочных авиационных боеприпасов шло не только по пути создания бомб более крупного калибра, но и взрывателей, обеспечивающих взрыв на глубине. Разрабатывались также новые прицелы для бомбометания с малых высот. Усиливалось стрелковое вооружение самолетов. Совершенствовались и приемы борьбы с подлодками противника.

Серьезной проблемой оказалось обнаружение подводных лодок в условиях плохой видимости. Ускоренными темпами шли работы по созданию самолетных радиолокаторов.

Наконец, на побережье развернулось строительство сети аэродромов и авиабаз Берегового командования.

В самом начале войны англичане обнаружили, что самолет является очень опасным врагом для субмарин. Но в Атлантике существовали районы, недосягаемые для морской авиации берегового базирования. Помочь конвою, идущему в таком районе, мог только авианосец. Но число кораблей этого класса в Королевских ВМС было ограниченно, кроме того, командование извлекло урок из неудачной попытки использовать в поиске немецких субмарин авианосец «Корейджес». И тогда было принято решение создать корабли совершенно нового типа, предназначенные для действий и составе эскортных групп, — эскортные авианосцы.

Их взялись перестраивать из относительно быстроходных транспортных судов. Первым эскортным авианосцем НМС Великобритании стал «Одесити» (водоизмещение — 10 тысяч тонн, скорость — 15 узлов, авиагруппа — 6 самолетов). За ним последовали более совершенные «Активити», «Претория Касл», четыре корабля типа «Арчер», три — типа «Найрака» (водоизмещением от 14 200 до 20 тысяч тонн, со скоростью хода в 16–20 узлов). На них имелись «острова» — надстройки с командирскими мостиками и командными пунктами руководителей авиагрупп, ангары, самолетоподъемники. Вооружение каждого эскортного авианосца состояло из одного-четырех 102-мм орудий, полутора-трех десятков зенитных автоматов; они несли от 11 до 21 самолета.

Но девяти эскортных авианосцев явно не хватало, чтобы прикрыть десятки конвоев. Тогда Адмиралтейство обратилось за помощью к заокеанскому союзнику — США, на верфях которого для Королевских ВМС построили 38 эскортных авианосцев типа «Эттекер» и «Эмиэ», с авиагруппами в 28–36 самолетов.

Несмотря на все проблемы, связанные с защитой морских перевозок, британское правительство и население были настроены оптимистично. Абсолютная уверенность в победе над подводным противником покоилась на двух столпах: новых средствах обнаружения субмарин и системе конвоев.

Впрочем, организация конвойной службы после приказа Черчилля от 5 сентября 1939 года о введении системы конвоев потребовала немало времени. И если движение конвоев из Англии в США и Канаду началось уже 7 сентября, это еще не означало, что ВМС оказались в состоянии обеспечить эффективный эскорт. Из-за недостатка сил конвои охранялись небольшими группами кораблей. Так Джон Адамс вспоминал, что конвой, вышедший 9 сентября из Ливерпуля, охраняли только два «старичка»-эсминца 1917 года постройки «Уокер» и «Вэнквишер». «Ну как могут всего лишь два эсминца обеспечить адекватную защиту?» — записал младший лейтенант Адамс в своем дневнике. Охранение сначала осуществлялось на крайне ограниченных участках пути.

Эпизодически конвои прикрывались авиацией Берегового командования английских ВВС, а в районе подходов к Галифаксу — канадской авиацией. Для того чтобы на переходе через Атлантику торговые суда могли хоть как-то отпугнуть германские субмарины, их стали оснащать «противолодочными» орудиями — как правило, устаревшими 76, 102 или 120-мм пушками, извлеченными из арсеналов, и зенитными артиллерийскими и пулеметными установками. Эти средства не только оказывали моральную поддержку экипажам судов во время плавания, но вынуждали немецких подводников действовать осторожнее при атаках конвоев, особенно из надводного положения.

Проблема заключалась и в том, что, отконвоировав торговые суда, следующие на запад до 15° западной долготы, военные корабли должны были оставаться на месте и ждать конвои, идущие в Англию. Осуществить эти «рандеву» в начале войны оказалось совсем не просто при неблагоприятных погодных условиях или ночью — радиолокационными станциями были оснащены в то время очень немногие эскортные корабли. Джон Адамс вспоминал, что в условиях плохой видимости конвой мог уйти от района встречи миль на 120, и один раз им пришлось разыскивать его в течение четырех дней.

Не сразу удалось определиться и по составу судов в конвое, численному и в зависимости от скорости хода. Омыт показал, что оптимальным числом в составе конвоя являются 45–60 судов, построенных в 9-10 кильватерных колонн с интервалами между колоннами в 5 кабельтовых (926 м), с дистанцией между судами в колоннах 3 кабельтовых (555 м). При таком построении конвой занимал около 4 миль (7,4 км) по фронту и 1,5–2 мили (2,8–3,7 км) в глубину. В зависимости от скорости океанские конвои стали подразделяться на три группы: тихоходные, со скоростью хода до 7,5 узла; быстроходные, со скоростью 9-10 узлов; войсковые, со скоростью 12–15 узлов.

Непростым оказался и вопрос координации действий конвоируемых судов и кораблей эскорта. Во главе конвоя стоял коммодор. Дональд Макинтайр вспоминал: «Коммодоры океанских конвоев, как правило, назначались из отставных адмиралов и старших офицеров флота, которым присваивались действующие звания коммодоров флота Ее Величества… В их обязанности входило поддержание дисциплины внутри конвоя и обеспечение безопасного судовождения. Требовалось умение руководить конвоем как единым целым… Коммодоры являлись вышестоящими по отношению к командирам эскортов. Они всегда вели себя с большим достоинством, настаивали на беспрекословном соблюдении буквы закона в том, что касалось распределения обязанностей. Короче, отношения были напряженными. К счастью, коммодоры обладали большой учтивостью и сдержанностью и часто принимали как руководство к действию предложения командиров эскортов, которые, по их мнению, были лучше информированы относительно общей ситуации, нежели они сами… Мы работали командой и питали друг к другу взаимное уважение. Страна многим обязана этим людям… Многие из них вернулись на военную службу из отставки, чтобы отдать свой опыт и знания стране. Они, как никто другой, понимали, насколько важно поддерживать в конвоях безупречную организацию и обеспечивать слаженность действий, несмотря на постоянные попытки противника разрушить их».

Оказалось, что на практике поддерживать безупречную организацию и обеспечивать слаженность действий довольно сложно. Макинтайр сетовал: «Контроль за конвоем, занявшим слишком большую площадь, всегда становился проблемой. В те далекие дни радиотелефон, установленный на наших кораблях, нельзя было использовать для передачи сообщений открытым текстом, поскольку они могли содержать весьма ценную для противника информацию. Все сообщения необходимо было шифровать… или отправлять их с помощью визуальных средств связи.

Где это было возможно, распоряжения и команды передавались сигнальным прожектором в течение всего светового дня. Час за часом мигали огни, передавая сообщения находившемуся рядом кораблю, а тот, в свою очередь, передавал их соседу. Маленький штат сигнальщиков демонстрировал в те дни чудеса ловкости. Они обеспечивали связь в любых погодных условиях и при любой видимости.

…Только потом американцами были изобретены сверхвысокочастотные приемо-передающие устройства, более известные как TBS, и тогда наши потребности были удовлетворены. TBS были непосредственно предназначены для работы в группе судов, т. е. в конвое, и связь была прекрасной… каждое судно теперь могло немедленно связаться с другими. Достаточно было просто произнести необходимое сообщение по телефону, и оно тут же звучало в репродукторе, установленном на мостике соседнего корабля».