Санта на велосипеде или сезон охоты на степного волка - Алексей Геннадьевич Некрасов-Вебер

Казалось, что на этом автор закончил повествование, Но Санта сообщил, что очередное продолжение записок монаха следует.

Глава 16

В начале новой главы рассказывалось, как герой повествования отправляется в ночной караул.

…. В этот раз мне пришлось дежурить вместе с братом Варнавой. Напарник мой из многочисленных видов послушаний предпочитал именно караульную службу и всеми правдами и неправдами старался сюда попасть. Наверное, в силу некоторых особенностей психики, для него нормально бодрствовать ночью, а потом, на законных основаниях, завалиться на полдня спать. Я же счастливыми свойствами брата Варнавы не обладаю, и чувствовал, как помимо воли смыкаются глаза. Автомат держал в руках, и когда начинал засыпать, приклад стукался о носок галоши. На какое-то время это заставляло встрепенуться, но потом снова наползала дремота. Краем уха я слушал скабрезные байки Варнавы. Любимой темой напарника были женщины. Эту часть человечества он не то чтобы презирал, но ставил на несколько ступеней ниже. В своих историях отмечал "особый женский ум", а также склонность к склокам и разврату. А я, почти не вникая, что он говорит, думал о Маришке.

Одиннадцать с лишним лет прошло, как видел ее в последний раз. Казалось, рана должна давно затянуться. После всего, что пережил, размеренная монастырская жизнь, как нельзя лучше способствовала душевному покою. Это был мир, стоявший на твердом основании. А то, что раньше казалось счастьем, больше походило на порхание бабочек однодневок. И все же в этом прерванном полете было свое очарование. Даже по прошествии стольких лет, иногда вдруг накатывали воспоминания. Как хорошо нам было вдвоем: в постели, за чашкой утреннего кофе, в нашем любимом ресторанчике, где, словно иллюстрируя "Степного волка", вечерами играли старинный джаз…

Караулка располагалась в шатровом верхе входной башни. Лампочку, согласно инструкции включать запрещалось. Часть окон-бойниц глядела внутрь. И можно было видеть, как над монастырскими дорожками уютно светят ночные фонари. С другой стороны в открытые ставни заползала тревожная ночная мгла. Варнава помимо умения не засыпать, обладал еще обостренным слухом. Иногда, прерывая очередной рассказ, он делал знак, и мы, сжимая в руках оружие, подолгу вглядывались в таившую опасности ночь. Пока что, на наше счастье, угроза или была ложной или обходила монастырские стены стороной. Однако, под утро даже я услышал приближающиеся голоса. Ночь успела сменить черное покрывало на серое. В предрассветном сумраке, хоть и смутно, можно было различить, приближающиеся силуэты. Их было трое, не скрываясь, они шли прямо к башне. Когда осталось около полусотни метров, Варнава крикнул остановиться. Потом приказал положить на затылок ладони и подойти ближе, и уже у самой башни велел лечь лицом вниз. Ночные визитеры все послушно выполнили, но это могло быть уловкой. Осторожно приоткрыв калитку в воротах, мы вышли наружу.

— Я их обыщу, а ты смотри в оба. Если кто дернется, стреляй — шепнул напарник, и ворчливо добавил:

— Смотри только, в меня не попади!

Три человека, одетые в широки рабочие комбинезоны, лежали лицом вниз.

— Оружие есть! — крикнул у первого над ухом Варнава.

— Нет! — ответил испуганный юношеский голос. Напарник, быстро провел ладонями по его боками и бедрам и перешел ко второму. На попытку его обыскать, тот отреагировал как-то странно. Вскрикнув тонким голосом, изогнулся, не давая себя ощупать. Мои пальцы тут же легли на курок. А Варнара распрямившись, озадаченно произнес:

— Принесла нелегкая! Бабы нам тут еще не хватало!

Как вскоре выяснилось, задержанными оказались две девушки и один молодой парень. Препроводив в караулку, мы усадили их у стены. Сами сели напротив, держа на коленях автоматы. Решили, не поднимать тревогу, а дождаться пока придет утренняя смена.

На устроенном Варнавой допросе, незваные гости признались, что убежали с крупной фермы, расположенной километрах в двадцати отсюда. Выросли все трое в кварталах для насекомоядных. Окончив шестилетку и получив паспорта, ушли от спивавшихся родителей. Перебивались случайными заработками, жили на пособие. В итоге завербовались разнорабочими на ферму. Поначалу все шло хорошо. Работа была тяжелой, но кормили неплохо и даже выплачивали жалование. Потом, на ферму приехал фургон с передвижной медицинской лабораторией, в сопровождении нескольких вооруженных людей. Рабочим сказали, что они должны пройти обследование. Это сразу показалось странным. А когда самым молодым и здоровым вдруг поставили какой-то незнакомый диагноз, и заявили что для продолжения работы им надо пройти (причем совершенно бесплатно) курс лечения в загородной клинике, подозрение только усилилось.

Девушки и парень выросли в одном квартале, потому держались вместе. Вместе и решили бежать. Пока медики что-то решали с хозяином фермы, а их охрана, на лавке у конторы, наслаждалась сельским пейзажем, троица через задний двор огородами добралась до леса, и, проплутав там больше суток, вышли, наконец, к монастырю…

За прошедшие одиннадцать лет я только несколько раз, и то издали, видел женщин, когда с братом Иларионом ездил за дизелем на заправку. Теперь же представительницы их пола сидели в двух шагах от меня. Но смотрел я в основном на одну, которую звали Марьяна. Может сходство имен, а может еще что-то необъяснимое, словно переключило рубильник, устроив в голове короткое замыкание, и я непросто смотрел, а пожирал беженку взглядом. Заметив это, Варнава ухмылялся в густую бороду. Марьяна опускала глаза, но иногда вскидывала взгляд, смотря с опаской и в тоже время с интересом.

Когда пришла утренняя смена, мы отвели беглецов в приемную настоятеля и сдали заступившему на дежурство секретарю. В дальнейшем их, скорее всего, должны были переправить в один из скитов, где монастырь в последнее время укрывал беглых рабов, потенциальных жертв охотников за органами, или просто не угодивших сильным мира сего.

Потом я отправился к себе в келью. Обычно уснуть после караула удавалось с трудом. Организм упорно сопротивлялся подмене утра и ночи. Но сейчас я почти сразу провалился в темный колодец, а вынырнул из него в какой-то волшебной стране. Там весело светило солнце, на перевернутых вниз ветках сидели птицы с неестественно ярким оперением, росли огромные, размером с арбуз, груши. Озираясь по сторонам, я двинулся вглубь диковинного сада, и вдруг навстречу из зарослей шагнула Маришка. Она была в платье, что купила в канун того рокового