Высокое искусство - Лев Фридланд

Когда нижняя челюсть была укреплена и срослась, на четыре уцелевших зуба и на верхнюю челюсть поставили протезы, позволявшие хорошо пережевывать пищу. Осколки нижней челюсти были удалены, а дефект кости устранен пересадкой хряща; подбородок образовали тоже с помощью пересаженного кусочка хряща.

Так, шаг за шагом, хирурги восстанавливали лицо Сигаева.

Оставалось самое трудное – язык. Врачи приняли единственно правильное решение – создать язык заново. Наиболее подходящим материалом для этого оказалась кожа, но нужен был большой кусок ее. Решено было трансплантат взять со спины. На спине, несколько пониже лопатки, приготовили филатовский круглый стебель. Но для функций языка одной тонкой кожи было мало. Поэтому пластинку кожи отсекли вместе с подкожной клетчаткой и с жировым слоем. Получился стебель почти нужной толщины.

Путь для его путешествия выбрали самый короткий. Со спины стебель переместили на живот, а оттуда сразу на руку. Место на руке выбрали такое, что стоило только руку поднести к лицу, как стебель оказывался у рта.

В ноябре 1946 года была произведена заключительная операция. Остаток корня языка прошили крепкой шелковой нитью и сильно, насколько было можно, натянули. С трудом работая инструментами в глубине полости рта, хирурги освежили раневую поверхность корня языка, – срезали образовавшиеся рубцы. Площадка для приема филатовского стебля была готова.

Поднятая рука больного приблизила трансплантат к самому рту. Конец стебля распластали и образовавшийся плоский лоскут ввели в глубину ротовой полости. Его сшили там с верхней и нижней поверхностью корня языка. Одна ножка стебля находилась теперь на корне будущего языка, другая оставалась на руке. Чтобы больной не прикусил стебель, на зубы надели добавочный пластмассовый протез с так называемым повышенным прикусом, который мешал зубам сомкнуться.

Три недели Сигаев держал у рта руку, прибинтованную к голове плотной повязкой; три недели хирурги наблюдали за оперированным. Кормили его только жидкой и полужидкой пищей, которую вводили через резиновую трубку.

Всё шло гладко. Стебель прижил. Потом его отсекли на расстоянии восьми сантиметров от корня. На руке осталась меньшая часть стебля, которую вскоре удалили; во рту находилась его вторая часть, приросшая к корню языка. Таким путем образовался язык.

Спустя еще две недели Сигаев уже не был немым. Это был человек с разборчивой и понятной всем речью. Он завтракал, обедал и ужинал, как здоровые люди.

Высшим удовольствием Сигаева стало показывать язык соседям, демонстрировать его гибкость, подвижность. Все радовались за Сигаева, которому врачи вернули язык, почти не отличимый от нормального.

Эта тонкая операция, великолепно сделанная профессором Михельсоном, является еще одной крупной победой советской восстановительной хирургии.

Закрытый путь

В доме, где я живу много лет, недавно произошло несчастье. Мальчик Толя из соседней квартиры нечаянно выпил едкую щелочь, которую отец забыл убрать.

Вызвали машину «Скорой помощи». Сделали всё, чтобы обезвредить выпитый яд, но беда была уже неустранима.

Произошел ожог пищевода. Толю отправили в больницу.

Принимать пищу через рот так, чтобы она продвигалась через обожженный пищевод, в котором слизистая оболочка представляет сплошную рану, оказалось невозможным. Но пострадавшего надо было кормить.

Ему сделали операцию гастростомии. Это значит, что у него вскрыли стенку живота, а затем в желудке прорезали отверстие. Через отверстие в стенке живота и отверстие в желудке ввели резиновую трубку. Приставив воронку к наружному концу трубки, наполняли желудок пищей, разумеется, жидкой или очень размельченной.

Чем кончаются такие случаи, когда кислоты или едкие щелочи сжигают внутреннюю поверхность пищевода?

Кончаются они тем, что на месте уничтоженной ткани появляются рубцы… Рубцы постепенно уплотняются, стягиваются и суживают просвет пищевода. При незначительном сужении пищу, особенно жидкую, еще можно принимать. Она, хотя и с затруднением, но проходит.

При сильном сужении пищевод становится непроходимым и для жидкой пищи.

Пострадавший обречен всю жизнь питаться через трубочку в желудке.

Существует еще одна причина возникновения непроходимости пищевода.

Когда я учился в средней школе, у меня был товарищ по имени Саша. Как-то я остался у него обедать. За столом сидела семья Саши.

Когда после супа подали жаркое, отец Саши отодвинул тарелку и сказал с недоумением:

– Не понимаю, что такое. Опять пища у меня задерживается в горле. Мне трудно ее проглатывать.

Потом он придвинул к себе тарелку и снова начал есть. Но, сделав два-три глотка, он с тревогой произнес:

– Очень странно. Сегодня пища проходит еще хуже, чем вчера, чем в предыдущие дни.

Спустя неделю я встретил Сашу; он куда-то спешил и был очень грустен. Я остановил его, и Саша сказал, что торопится в больницу к отцу.

Потом я узнал, что у Сашиного отца врачи обнаружили очень тяжелую болезнь – рак пищевода – и он подвергся срочной операции. Заключалась она, как мне объяснил Саша, в том, что у больного вскрыли желудок и теперь вводят пищу через трубку. Иначе он мог умереть от голода, так как из-за опухоли в пищеводе глотание у него стало совсем затруднительным.

Два месяца его поддерживало питание через трубку. Ничего другого врачи сделать не могли. Болезнь продолжала развиваться, и приблизительно через два месяца отец Саши умер от рака пищевода.

Трудная задача

Есть болезнь, называемая илеусом. При этой болезни возникает опасная для жизни непроходимость кишечника. Что предпринимают тогда врачи?

Они вскрывают брюшную полость, разыскивают в тонких кишках то место, которое стало непроходимым, устраняют препятствие; рану зашивают, и пищевая масса снова проходит через кишечник.

Почему же нельзя вскрыть пищевод, найти сужение и, вырезав его, зашить рану – словом, привести всё в должный вид?

Дело в том, что оперировать на пищеводе – чрезвычайно трудная и ответственная задача. Объясняется это местонахождением пищевода, во-первых, и его функцией, во-вторых.

Пищевод значительной своей частью проходит позади грудины: между легкими с плеврой, недалеко от сердца и вплотную у так называемого заднего средостения – задней части внутригрудной перегородки. Здесь в тесном соседстве помещаются жизненно важные органы, крупнейшие сосуды сердца. Нечаянное повреждение кровеносного сосуда в этих условиях означает смертельное кровотечение. Внесенная инфекция – верная гибель.

Ведь операция при сужении пищевода, особенно при сужении, вызванном раковой опухолью, не пустяк, не молниеносная операция, а длительная, сложная, даже если рискнуть ее сделать. Конечно, всем хирургам она представлялась практически почти невозможной. Вот почему ее не сделали и отцу Саши.

Кроме всего этого, вырезать часть пищевода еще недостаточно для нужного решения проблемы. При опухолях и рубцовых тяжах пришлось бы удалять стенку пищевода на таком большом протяжении, что работа пищевода всё равно восстановиться не могла бы, его функция прекратилась бы. Пищевод уже перестал бы быть пищеводом. Что же тогда делать? Как тогда питаться? Нужен был бы новый пищевод. А искусственный пищевод создать еще не умели. Оставалось одно – прорезать каналообразное отверстие в стенках живота и желудка, образовать свищ, так называемую фистулу, и питать больного через резиновую трубку.

Введение же резиновой трубки в желудок, хотя и не давало больному умереть с голоду, но приносило ему большие огорчения. Такая жизнь угнетает человека, делает его инвалидом.

Развитие медицинской науки в течение XIX века и высокий уровень ее в XX веке поставили перед хирургами проблему операции на пищеводе.

Уже в 1904 году появились работы, доказывавшие возможность создания искусственного пищевода.

Одним из первых, кто сумел произвести еще в 1908 году подобную операцию, был русский хирург, профессор Герцен.

Однако самыми важными событиями в истории этой проблемы явились работы хирургов из Московского института имени Склифасовского, выполненные в советское время.

Искусство восстановления

В Институт имени Склифасовского в Москве поступил больной. Ему было 19 лет. Он приехал из Свердловска.

Семь лет назад мальчик случайно выпил неочищенную соляную кислоту, приняв ее за воду.

Сужение пищевода развивалось медленно, но неуклонно. Чтобы не допустить окончательного закрытия просвета, врачи бужировали, – особыми инструментами расширяли суживавшийся пищевод. Однако это мало помогало. Пришлось юноше согласиться на питание через фистулу желудка. В Свердловске пробовали помочь больному более основательно – сделать новый пищевод. Но операция не привела к успеху.

В Институте имени Склифасовского юношу внимательно осмотрел профессор Борис Александрович Петров. На груди и шее юноши были видны рубцы – следы хирургического ножа.