Песнь третья, О Троне и Дороге в неивестность - Тиа Атрейдес

— Угу. Ширхаб, — спрыгивая с окна, Хилл наконец почувствовал болезненный порез на боку.

«Всего пятеро солдат — и смогли меня достать! Совсем форму потерял», — он постарался не поморщиться от боли.

— Руки давай.

— Зачем? Я и так с тобой пойду.

— Гоблина с два. С какого перепугу я должен тебе доверять?

Упрямо сжав зубы, Хилл позволил Ахшеддину делать то, что тот посчитает нужным. Сняв с Тигренка камзол, Эрке надежно связал ему руки за спиной и накинул камзол сверху. И ещё добавил собственный плащ с капюшоном, чтобы полностью скрыть и связанные руки, и приметную светлую шевелюру. Демонстрировать кому не попадя Тигренка в столь унизительном положении Эрке не хотелось.

Наблюдая, как капитан Ахшеддин и пятеро разной степени помятости и покалеченности гвардейцев сопровождают Лунного Стрижа в сторону Риль Суардиса, Придворный Маг шипел и плевался от ярости. Будь у него надежда на то, что нападение на капитана Малой Гвардии сойдет ему с рук, этого наглого типа уже года три как не было бы в живых. Но он находился не только под защитой закона Империи, но и личной — маркиза Дукриста. Всего несколько рун и заклятий, наложенных Главой Имперского Конвента, и все попытки утаить участие Темного мага в нападении на капитана заранее обречены на провал.

Всю свою злость Рональд выместил на подвернувшемся под руку Махшуре, оставив тому на память об их недолгой и бесплодной совместной деятельности полностью поседевшую прическу и нервный тик. А так же острое желание послать к демонам Гильдию, столицу, магов и королевскую гвардию и заняться мирным и доходным делом гробовщика где-нибудь в Ирсиде. Да хоть у орков, только бы больше никогда не слышать даже упоминания о Придворном Маге Валанты!

Глава 4

Кей приоткрыл дверь в покои Шу и осторожно заглянул. Пейзаж напоминал последствия не то нашествия орков, не то пронесшейся грозы. Даже улавливался намек на соответствующий запах — смесь гари, крови и озона. Растрепанная сестра с видом неупокоенной нежити вышагивала по комнате, отрывала куски какого-то пергамента, сминала их и швыряла в камин.

«Ага, дворец ещё не горит, уже хорошо», — подумал король, входя в дверь, но вслух произнес совсем другое.

— Дорогая, ты уверена, что Легенды и История Ониксового Трона издания четвёртого века до Основания самая лучшая растопка? Гномы горят плохо, а воняют сильно. Может, попробуешь топить Введением в Элементарную Магию? Вдруг тут теплее станет?

Принцесса наконец заметила, что кто-то появился поблизости и посмел к ней обратиться. Она швырнула остаток пергамента в огонь и развернулась в сторону брата, обдав его физически ощутимой ледяной волной гнева пополам с горечью. Кей шагнул к ней:

— Тебе ещё не надоело? Второй день над дворцом дождь не прекращается, так и до наводнения недалеко. Вон, Эри уже лодку готовит… Шу, милая, ну если этот… — он проглотил грубое слово, что вертелось на языке, — так тебе нужен, какого тролля ты не вернёшь его, наконец!

— Не хочу, — сжатые губы, закаменевшая в неестественной прямоте шея.

— Ну, тогда отвлекись. Вот хочешь, устроим прием, или войну — с орками, с троллями, с кем угодно? Хочешь, я тебе настоящего дикого эльфа подарю? Забудь ты этого… этого… — приличного слова для человека, заставившего сестру страдать, у Его Величества так и не нашлось.

— Уже забыла… — улыбка сестры вызвала бы зависть у василиска, но брат не желал превратиться в камень и отстать он неё. — Всё нормально, Кей.

— Я и заметил. Что нормально. От твоего «нормально» вороны на лету дохнут. Вот что, родная. Забирай своего… Тигрёнка, — Кей с усилием вытолкнул сквозь зубы ненавистное имя, — и делай с ним что хочешь, только успокойся, в конце то концов!

— Зачем?! Я тебя не просила!!! — запах озона усилился, последнее уцелевшее в комнате зеркало с тихим звяком треснуло. Принцесса шагнула к брату, вперившись в него немигающим взглядом змеи. В приподнявшихся волосах проскакивали потрескивающие искры, вокруг её ног завивался все усиливающийся смерч.

— Если не нужен, можешь выкинуть, — он рывком распахнул двери. — Давайте его сюда! — Кей посторонился.

Два гвардейца втолкнули связанного юношу, бросили на пол перед Шу и застыли с ничего не выражающими лицами. Она неторопливо перевела взгляд с золотистых волос, рассыпавшихся у её ног, на брата. Он упрямо, с сознанием абсолютной своей правоты, посмотрел ей в глаза и приподнял в кривой улыбке уголок рта.

— Что ж… наверх его, в круг, — мягким голосом голодного вампира она отдала распоряжение солдатам. — Думаешь, я скажу тебе спасибо? — она перешла на шипение.

— Потом, родная, — Его Величество поспешил ретироваться от ненаглядной гадюки.

Гвардейцы уже ушли, тихо закрыв за собой двери, а Шу продолжала стоять на том же месте. По челу её пробегали тени. Злость, растерянность, надежда, обида, ярость смутной чередой сменяли друг друга. Наконец она стряхнула головокружительный морок и медленно, словно сквозь встречный ветер, пошла к лестнице.

Принцесса поднялась на последний, четвёртый этаж своей башни, в комнату, где когда-то родился Кей, а теперь располагалась её магическая лаборатория. С последнего визита там ничего не изменилось. По-прежнему на стенах ровным желтоватым светом горели вечные фонари, на сером гранитном столе в беспорядке перемешались алхимические принадлежности, из шкафов грозили вывалиться книги, на конторке громоздились бумаги, валялись перья вперемешку с хлыстами, кинжалами и ещё чем-то острым, на кресла и кушетку были наброшены пятнистые шкуры, напоминающие рысьи. Между западным и северным окнами пылал камин. Лишь середина круглой комнаты была свободна. Там, в центре белого мраморного круга, чуть возвышающегося над полом, меж двух металлических столбов, вделанных в пол и потолок, лицом к камину стоял человек. Его руки удерживались двумя немного провисающими цепями.

Шу приостановилась, рассматривая его со спины — ноги босы и исцарапаны, кожаные штаны в грязи, дранная на боку рубашка прилипла к телу и испачкана красным, рукава изорваны напрочь. Как бы она не сердилась на него, но оставлять кровоточащую рану не собиралась. Принцесса взяла с конторки ближайший острый предмет, оказавшийся метательным ножом, и подошла к юноше. Не дыша, он замер, когда её рука нежно коснулась шеи, отводя в сторону пряди, и чуть вздрогнул, почувствовав острие, от ворота вниз вспарывающее его рубашку. Ещё несколько взмахов, и Шу отбросила ножкой негодные тряпки. Стоя у него за спиной, она провела пальцами в воздухе вдоль обнаженного торса, привычно исцеляя глубокий порез, и уловила судорожный вздох. Оценивая результат, сделала шаг назад. Заткнула нож за пояс. Пару более мелких порезов, ссадины и кровоподтеки она трогать не стала.