Франциск Ассизский. Его жизнь и общественная деятельность - Э. Пименова

Когда францисканцы покинули свое временное убежище, они все были преисполнены рвения начать скорее апостольское служение; поэтому они стали проповедовать во всех селах и городах, которые попадались им по дороге. Проповедь их всегда была одинакова; мир, покаяние, сострадание и любовь ко всему живущему – вот и весь кодекс, откуда они черпали свои поучения. Народ охотно их слушал, и безмерная любовь, переполнявшая сердца братьев-францисканцев, внушала им такие слова, которые проникали в душу слушателей и возбуждали в них чувства преданности, самоотвержения и жажды нравственных подвигов. Скоро эти неизвестные странствующие проповедники в рубищах приобрели огромную популярность.

В Ассизской долине, на расстоянии одного часа ходьбы от города, по большой дороге, ведущей из Перуджии в Рим, находилась полуразрушенная хижина, носившая название Риво Торто. Вблизи нее протекал горный поток, низвергавшийся с горы Субазио, совершенно высыхавший в жаркое время года, но становившийся грозным и бурным после грозы. Хижина никому не принадлежала. Прежде она служила убежищем для прокаженных, но после того как эти последние были переведены в госпиталь, она была покинута и постепенно пришла в разрушение. Вот ее-то Франциск и избрал жилищем для себя и товарищей. Уединенное положение хижины нравилось ему, и кроме того, она находилась в одинаковом расстоянии от часовни св. Дамиана и Порциункулы. Но больше всего привлекала Франциска близость так называемых “Carceri”, природных маленьких гротов, находящихся в склонах горы Субазио, в лесу. В эти гроты ведут крутые, почти отвесные тропинки, удобные только для горных коз, и люди почти никогда не ходят по ним, так что Франциск и его товарищи, вскарабкавшись по этим тропинкам и укрывшись в гротах, могли рассчитывать, что никто не потревожит их уединения. Франциск удалялся в эти гроты, когда им овладевало сильное желание побыть наедине с самим собой и прислушаться к голосу души. Выбираемые им уединенные убежища находились всегда так близко от населенных местностей, что он мог отправляться туда для проповеди, не отделяя, таким образом, чисто созерцательную жизнь от жизни деятельной.

Возвращение Франциска в Ассизи сильно увеличило его популярность среди населения, и прежние нападки на него превратились в хор восхвалений. Его прославляли теперь столько же, сколько прежде осмеивали и поносили. Следующий случай еще более усилил к нему народное уважение: император Отгон IV, отправляясь короноваться в Рим, проехал через Италию с многочисленной блестящей свитой и нарочно окружил себя необыкновенной роскошью и великолепием, чтобы сильнее поразить народ. Народ действительно сбегался к нему навстречу, толпы приветствовали его, но Франциск не только не вышел из своего убежища, чтобы повидать императора, но даже советовал своей братии воздержаться, и ограничился лишь тем, что послал к императору одного из братьев, чтобы напомнить императору о тщете мирской славы и земных благ. Позднее отсюда выведено было заключение, что Франциск предсказал Отгону предстоящее отлучение от церкви.

Такое гордое поведение Франциска произвело очень сильное впечатление на народ, привыкший видеть, как поклоняются силе и богатству. Франциск много выиграл в народном уважении после этого, так как даже те люди, которые пресмыкаются перед властью, всегда невольно уважают тех, кто держит себя гордо и независимо. Толпа поняла, что Франциск не различает ни бедных, ни богатых, ни крестьян, ни господ, и что для него важнее всего человеческая душа, то есть чем более одинока эта душа, чем она более несчастна, тем она ближе и дороже ему.

Ни один биограф не указывает, сколько времени францисканцы пробыли в Риво Торто, но, судя по некоторым данным, они оставались там около года, проповедуя в окрестных городах и деревнях. Во время своего пребывания там им пришлось вытерпеть немало. Эта часть Ассизской долины подвергается каждую осень наводнениям, и много раз бедные францисканцы были блокированы потоком, так что не могли выйти из своей хижины для отыскания себе пропитания в городе, и довольствовались репой, которую находили на соседнем поле.

Хижина, служившая их жилищем, была так тесна, что когда они собирались все вместе, то едва могли двигаться. Для того, чтобы каждый знал свое место, Франциск надписал имя каждого брата на бревнах, поддерживавших хижину.

Франциск всегда был неизменно ясен и любил видеть вокруг себя веселые лица. Он говорил своим ученикам, что они должны прогонять мрачные мысли. “Отчего у тебя такое грустное лицо? – сказал он одному из них. – Если ты совершил какой-нибудь грех, то это касается лишь тебя самого и Бога. Молись Богу, но с нами сохраняй ясность духа, так как не должно иметь угрюмого лица, находясь на службе Господа”.

Однажды ночью, когда все спали в хижине, Франциск услышал стоны – оказалось, что это стонал один из братьев, слишком изнурявший себя постом. Франциск догадался, что он стонет от голода, принес хлеба и пригласил его разделить с собою трапезу, а чтобы ему не было совестно, начал есть сам. Франциск был против всяких истязаний плоти. “Надо соразмерять свои силы и принимать необходимую пищу, – говорил он, – иначе тело не может служить духу. Остерегайтесь только излишеств: не следует есть слишком много, ибо это вредно для тела и для духа, ни чрезмерно поститься, так как Господь предпочитает дела милосердия исполнению внешних обрядов”. На этом основании, когда Франциск узнал, что некоторые из его учеников носят вериги, то велел их собрать, сложить в одну кучу и оставить в поле.

Чуткая душа Франциска угадывала страдания и желания других. Однажды он взял за руку больного брата и, приведя его в виноградник, сам стал есть вместе с ним виноград, чтобы ему не было так совестно. Этот простой поступок так тронул сердце больного, что он даже много лет спустя не мог вспомнить об этом без волнения.

Между тем Франциск не забывал своей миссии. Становясь смелее и все более и более сознавая свои обязанности по отношению к людям, он вмешивался в политические и социальные дела своей родины, повинуясь голосу сердца и не понимая в простоте душевной, как это злоба, гордость и лень могут, соединившись вместе, остановить в зародыше самые благородные порывы. У него была та вера, которая “двигает горы”, и не было скептицизма, указывающего на бесполезность одного только перемещения затруднений с одного места на другое.

Когда в Ассизи узнали, что Франциск получил разрешение папы, то народ стал настаивать, чтобы он проповедовал в церкви. Духовенство должно было уступить и предложило Франциску говорить проповедь в одной из церквей, которая, однако, оказалась слишком мала, чтобы вместить всех желающих слушать его, так что пришлось открыть для него двери собора.