Если останемся живы... - Андрей Быстров

Это неминуемо, важно лишь время — лишний день, лишний час промедления играют на руку террористам. Понять это совсем нетрудно, хотя никто в ЦРУ не знает, что за противник перед ними.

13

В ресторане «Латойя» было полутемно, и в полном соответствии с названием в динамиках бухало диско Латойи Джексон. Коллинз сидел за угловым столиком над тарелкой седой — таким «оригинальным» словом он определил принесенное официантом нечто, разглядеть которое в полумраке не представлялось.

Перед этим он позвонил Корину в триста двадцатый номер «Лиона» и назначил встречу с ним чуть позже и не в официальном парижском представительстве ЦРУ, а в снятой на подставное лицо квартире на бульваре Клиши. Коллинз с одобрения руководства решил не посвящать в происходящее местное отделение. Совсем исключить гласность в столь масштабном деле было невозможно, но чем меньше поднимется шуму, тем лучше. По той же причине полковник приказал двум агентам выйти с ним на контакт не в офисе, а в ресторане. Учитывая, что парижское задание Эпилгейта было конфиденциальным и он также не входил в соприкосновение с местными сотрудниками, оставалась надежда сохранить миссию Коллинза хотя бы в относительной секретности.

Но никто не мог сохранить в тайне сам факт убийств офицеров ЦРУ. Коллинз удивлялся, почему до сих пор молчит пресса. Наверное, немало рычагов пришлось нажать генералу Стюарту, да и директору Каренсу, действуя на международной сцене через госдепартамент. Однако заткнуть рот всем и надолго не удастся, полковник отдавал себе в этом отчет.

В зале ресторана появилась высокая фигура Кристофера Шеннона. Он оглядел столики, широко улыбнулся и двинулся к углу, где устроился Коллинз.

Шеннону только что исполнилось тридцать лет, но он уже зарекомендовал себя одним из перспективнейших работников в стратегической обойме ЦРУ. На прошлой неделе он вернулся из Ирландии, где блестяще провел операцию по освобождению захваченного боевиками Ирландской республиканской армии американского дипломата. Тяжеловатые черты ирландского лица Шеннона несколько старили его, что нисколько не беспокоило Кристофера, а напротив, вызывало у него ощущение дополнительной значимости. Самому Шеннону на внешность было наплевать, а вот на оппонентов его суровость производила впечатление.

— Добрый вечер, сэр. — Шеннон опустился на скрипнувший под его немалым весом стул и немедленно закурил. — Как, по-вашему, что мы здесь делаем?

— Защищаем свободу и демократию, — без улыбки ответил Коллинз и наполнил рюмку гостя.

Гул мужских голосов в зале как по команде стих, все головы одновременно повернулись к дверям. В проеме эффектно возникла двадцатишестилетняя медноволосая красавица мисс Лигейя Маллиган в обтягивающем донельзя брючном костюме.

Коллинз усмехнулся, представив себе, в какую сторону завертелись шестеренки в обильно смазанных мозгах завсегдатаев и волокит.

Лигейя Маллиган была секретным оружием его ведомства, используемым обычно против высокопоставленных чиновников некоторых стран, особенно интересующих в определенный момент Контору.

Возможно, применение оружия, против которого не существует защиты, было не совсем нравственным и противоречило Гаагской конвенции, но девизом ЦРУ в первую очередь являлась эффективность. А по этому показателю мало кто мог конкурировать с мисс Маллиган.

Лигейя устроилась за столиком возле Коллинза и Шеннона, и по залу пронесся разочарованный вздох. Ее обволакивающий, идущий из глубины, отливающий обворожительной хрипотцой грудной голос никак не соответствовал произнесенным ею официальным словам приветствия. Впрочем…

— Где мое виски, Крис? — Лигейя тут же улыбнулась и наклонилась к Шеннону так, что рискованный вырез блузки приоткрыл грудь идеальной формы и эталонных размеров.

Кристофер вздрогнул и наполнил рюмку.

— Пора ехать, — немного сухо сказал Коллинз.

Он первым поднялся из-за стола. Шеннон, поддерживая Лигейю под локоть, с наигранной гордостью отвечал на завистливые взгляды.

Специалисты ЦРУ оборудовали квартиру на бульваре Клиши на совесть. Все происходящее в комнатах, прихожей, ванной, туалете и на балконе фиксировалось скрытыми микрофонами и телекамерами. Обычно квартира использовалась для проведения операций, близких к сфере деятельности Лигейи Маллиган. Теперь ее предоставили группе Коллинза, и, разумеется, вся аппаратура была в боевой готовности.

Полковник сделал краткое, но исчерпывающее сообщение, ограничиваясь исключительно фактами и не зарываясь в дебри туманных предположений.

Прокуковал дверной звонок, Шеннон открыл.

В прихожей появились Корин, Стефания Джонсон и Лесли Энджел. Коллинз недоверчиво покосился на последнего.

— Кто это? — он обращался к Корину. Тот слегка улыбнулся.

— Мистер Лесли Энджел, американский журналист.

Коллинз нахмурился.

— Журналист? Прелестно. А почему вы не пригласили также и телевидение? Мы могли бы вести прямой репортаж из этой квартиры.

— Ничего страшного, — постарался успокоить его Корин. — Думается, от мистера Энджела не приходится ждать неприятностей. Напротив, он владеет полезной информацией.

— Да? Посмотрим.

Трое прибывших проследовали в гостиную.

— Ух ты! — вырвалось у Лесли при виде Лигейи Маллиган.

Она холодно поклонилась.

— Вот именно «ух ты», — подхватил Шеннон. — Но ты, парень, подожди, пока не станешь премьерминистром.

— Чего это он? — Лесли недоумевающе повернулся к Корину.

— Мистер Шеннон шутит, — ответил вместо того Коллинз. — А я нет. Садитесь, мистер Энджел, — жестом он дал понять, что приглашение относится ко всем. Корин уселся в кресло. Стефи осталась стоять у окна. Лесли рыскал голодными глазами по сторонам в поисках бутылки и был весьма разочарован, не найдя ее.

— Вы гражданин США, мистер Энджел? — продолжил Коллинз. Лесли механически кивнул, еще не в силах пережить двойное разочарование по поводу девушки и бутылки.

— Тогда я уполномочен предупредить вас от имени американского правительства, что все увиденное и услышанное вами является государственной тайной, и за ее разглашение вы будете подвергнуты уголовному преследованию.

— А кто вы такой? — довольно агрессивно осведомился Лесли. Коллинз протянул ему запечатанное в пластик удостоверение. Журналист повертел твердый прямоугольник в руках и пожал плечами.

— Ну и что? С каких это пор в нашей стране свободная пресса подчиняется ЦРУ?

Полковник укоризненно взглянул на Корина, как бы восклицая: «Ну вот видите!» Корин поспешил разрядить обстановку.

— Я уверен, что мистер Энджел не хочет нанести ущерб интересам своей страны, — примирительно сказал он. — Мистер Энджел, я прав?

Лесли смутился.

— В общем… Ну, конечно… — В его глазах вспыхнул непокорный огонек.

— Но давайте заключим сделку. Я обещаю молчать, как жареная рыба, а вы обещайте мне эксклюзивное право на публикацию, когда эта история будет рассекречена, о'кей?

Хмурый Коллинз взглянул на Корина, тот кивнул головой.

— О'кей, — согласился полковник, — что с вами поделаешь…

Но Лесли не отставал.

— Я попросил бы вас составить об этом бумагу.

Договор, обязательство — как хотите называйте.

И подпишете его вы двое при свидетелях — вы и мистер Корин.

— Крючкотвор! — иронично проговорил Шеннон, но Коллинз без лишних слов набросал на листе требуемый текст. Он не без оснований надеялся, что договор заткнет рот Лесли надежнее джентльменского соглашения. Корин подписался, и Лесли жестом триумфатора засунул бумагу поглубже в карман.

— Ну, а теперь, если мне дадут выпить, я охотно перескажу то, что вчера уже рассказывал мистеру Корину.

Полковник принес с кухни бутылку «Джони Уокера», плеснул на дно высокого стакана, Лесли отобрал у него сосуд, долил стакан до половины, выпил и сел на диван между Шенноном и мисс Маллиган.

Оживившись и поблескивая глазами, он эмоционально и образно изложил историю, связанную с убийствами Каннингхэма и Эпилгейта, продемонстрировал документы, записку Каннингхэма и, наконец, гильзы.

— Вот они где, — с удовлетворенной улыбкой констатировал Коллинз, взвешивая на руке три медных цилиндра. — А мне-то не давала покоя эта загадка. Что ж, мистер Энджел, спасибо. Вам удалось кое-что для нас прояснить. Не скажу, что мы сильно продвинулись, но хоть исключим некоторые версии. Шеннон, свяжитесь от моего имени с полицией Сент-Питерсберга, с Уиндэмом. Скажите, чтобы прекратили поиски по линии отпечатков пальцев в «Тандерберде». Позже я проинформирую их подробно.

Шеннон вышел звонить в соседнюю комнату.

— А что делать мне? — поинтересовался Лесли, приканчивая второй бокал.