Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

в цокольном этаже магазинчик, опять не уследили за своей сантехникой. Кириллу вместе с консультантом Левой и кассиром Саней пришлось срочно оттаскивать стеклянные, но щелястые прилавки с радиодеталями от стен, по которым стекала мутная вода. Когда он, взъерошенный, выжимающий мокрый подол футболки, вернулся в подсобку, где на ящиках валялась его толстовка, то застал Настю с его наушниками в маленьких розовых ушах, слушающую его карманный приемник.

Прозрачные глаза Насти казались остекленевшими, как у покойницы.

– Что это за дичь? – шепотом спросила она.

Кирилл грубо отнял у нее радио и содрал с ее головы наушники.

– Настя, б-блин!..

Он поспешно прижал к уху один из наушников. С детства знакомый голос, прошивший стальными стежками всю Кириллову жизнь, гулко вещал:

– Я – РПД сто восемнадцать, я – РПД сто восемнадцать. Кир. Константин, Иван, Роман. Двадцать ноль шесть. Телокрах. Двадцать четыре часа. Татьяна, Елена, Леонид…

– Я п-пытаюсь выяснить что-то об этой твари почти столько же, с-сколько себя помню, – тихо сказал Кирилл. – Зачем ты только слушала… Насть, это к-крайне серьезно. Тот, кто сидит на этой станции, – он с-следит за людьми. Ему или им что-то из-звестно о будущем. Отведи меня к своему спецу по номерным станциям.

Весь остаток дня Кирилл переслушивал сообщение, которое звучало по радио каждые полчаса. Впервые он хотел отвести несчастье с кого-то – на себя. Его морозило от ужаса, но пусть, пусть этот самый «телокрах» случится с ним или с его близкими – только не с Настей.

– Очень прошу, от меня ни на шаг! – несколько раз повторил Кирилл, когда они вдвоем вышли вечером из магазина и направились к автобусной остановке.

Чтобы встретиться с Настиным сокурсником-радиолюбителем, нужно было ехать далеко, на другой конец города. За окном тянулись бетонные заборы промзон. На душе у Кирилла клубилась муть. Один из наушников был в ухе, и по-прежнему каждые полчаса звучал повтор сообщения. В запасе оставалось несколько часов. Увел ли он несчастье от Насти? Успеет ли перевести на кого-то другого? «На чужих людей, которых не жалко, да?» Сработает ли этот прием на сей раз?..

Радиолюбитель жил в панельной многоэтажке, фасадом повернутой к лесопарку, возле которого приткнулась автобусная остановка. Один из верхних балконов ощетинился разнообразными антеннами.

– Его берлога?

Настя кивнула:

– Он странный, если что. Еще более странный, чем ты. Можно сказать, чокнутый.

– Почему?

– Увидишь. Он считает, что номерные радиостанции – то, что живет само по себе. Ну, некоторые из них.

– Та-ак…

Они вошли в подъезд, поднялись на лифте – в шахте сигнал пропал, а когда Кирилл вышел на девятом этаже, то услышал в наушнике окончание очередного повтора:

– Анна, Харитон. Один. Прием.

«Почему „один“? – пронеслось в голове. – Всего один час, что ли, остался? Ведь еще недавно было почти сутки…»

Человек, шагнувший им навстречу из сумрачной квартиры, напоминал Слендермена[114]: неимоверно длинные тощие ноги в коротковатых тренировочных штанах, неимоверно длинные тощие руки, торчащие из рукавов узкоплечей футболки прямо-таки детского размера.

– Данила, – представился парень неожиданно глубоким для своего телосложения голосом и протянул Кириллу холодную руку.

Обиталище этого Данилы-радиомастера и впрямь напоминало берлогу: две темные душные комнаты, сплошь загроможденные стеллажами с многочисленными приборами. Вздрагивали стрелки, подмигивали светодиоды. В углу дальней комнаты, на компьютерном столе, светилось сразу три монитора, на которых медленно ползли спектрограммы ядовитых цветов.

– Настюха написала, ты нашел радиостанцию, которая предсказывает будущее, – просто сказал Данила, и Кирилл был благодарен ему за то, что не пришлось вымучивать никаких предисловий и объяснений.

– Да. «РПД сто восемнадцать». Ее еще вроде как называют «Радио последнего дня». Ну, с-сокращение очень подходит. Да и сама суть. Эта жуткая штука… К-короче, она знает будущее. То ли предупреждает о нем, то ли п-программирует человека… Я не знаю. Я бы тебе дал послушать, только уже просто с-слушать ее – очень опасно.

– Частота?

Кирилл назвал частоту. Раскачивая ужасающе тощими руками, Данила подошел к компьютеру и начал щелкать мышкой. Поверх спектрограмм открылись какие-то окна – на одном из них была спутниковая карта.

– О «Радио последнего дня» известно с восьмидесятых, – монотонно, слегка картавя заговорил Данила. – Есть такая легенда, будто один радиолюбитель пытался настроиться на «Радио Бога» – якобы есть такая частота, на которой высшие силы могут предупреждать или наставлять человека. Ну, что-то он нашел. Только вещал на той частоте совсем не Бог. С тех пор периодически всплывает информация о том, что это радио слышат разные люди. Обычно те, кому в голову приходит искать это самое «Радио Бога». И что вообще таких радиостанций много.

– То есть… сто восемнадцать – это п-порядковый номер?

– Похоже на то. Говорить о них опасно, поэтому инфу о РПД найти сложно.

– Опасно?..

– Убирают. Наверняка хозяева этих станций.

Кирилл так и не понял, что именно произнес Данила: «убирают» или «убивают». Впрочем, в данном случае это одно и то же.

– Я несколько раз слышал передачи на этой частоте – там говорят что-то совсем неразборчивое. Только цифры сумел разобрать.

«Очень даже разборчивое», – хотел было возразить Кирилл, но промолчал. Вероятно, передачу слышит только тот, кому она может предназначаться?..

– А вещают предположительно отсюда. – Данила ткнул на левый монитор, с гугл-картой. – Заброшенная военная база в соседней области.

Щелкнул дверной замок. Кирилл дернулся.

– Я по-быстрому в магаз сбегаю! – крикнула Настя. – Дань, у тебя же жрать вообще нечего!

– П-погоди! – Кирилл бросился в коридор. Дверь уже закрылась. И пока он нашаривал в полутьме замок, пока открывал дверь – девушка уже успела зайти в лифт. – Настя-а-а!!!

Двери лифтовой кабины сомкнулись. Кирилл бросился к лестнице – а лестница тут оказалась самого отвратительного рода, с противопожарными балконами на каждой площадке. Он бежал через все тамбуры, стукаясь локтями в двери и в стены на поворотах, несся, оскальзываясь на ступенях, – тем временем лифт уже, конечно, спустился и Настя вышла на улицу.

Кирилл вылетел во двор, дико озираясь. Насти нигде не было. Где тут этот чертов магазин? Куда она могла пойти?!

И тут до него донесся визг тормозов, грохот, звон стекла, крики. На задеревеневших ногах Кирилл завернул за угол многоэтажки, уже зная, что сейчас увидит.

Легковушка, на полном ходу врезавшаяся в продуктовый ларек рядом с автобусной остановкой. И человек, припечатанный к искривившимся от удара стальным рамам, из которых был сварен дверной проем павильона. Россыпь мелко битого стекла, которое понемногу поглощала ширящаяся кровавая лужа на асфальте.

«Телокрах».

На сей раз Кирилл не зажмурился, не попятился, не побежал прочь. Он заставил себя смотреть. Он смотрел до тех пор, пока не приехала полиция