Подвиги Рокамболя, или Драмы Парижа - Понсон дю Террайль

– Будь благоразумен, старик, и не делай глупостей. Если ты вынудишь меня убить тебя, то твоего приемыша Педро посадят в острог, обвинят в твоей смерти и спровадят на гарроту. Если же ты позволишь надеть на тебя вот ту веревку, тогда тебя сочтут самоубийцей, а Педро, наверное, сделают почтовым смотрителем.

После этого Вантюр взял толстую веревку, на которой висела винтовка, сделал из нее петлю, которую накинул на шею Мурильо.

Спустя три минуты на постели лежал уже посиневший труп старого инвалида.

Вантюр взял его своими мощными руками, повесил на крюк и опрокинул под ним стол для того, чтобы подумали, будто повесившийся оттолкнул его ногой.

Затем убийца спрятал в карман пистолеты и кинжал, надел плащ и вышел из почтовой конторы через окно, унося с собой письмо и двадцать тысяч франков.

Было около четырех часов. Спустя два часа Вантюр перешел через границу. Через три дня он приехал в Париж.

По странному стечению обстоятельств в ту же самую ночь, хотя и на расстоянии двухсот лье, совершилась драма, последствия которой имеют огромное влияние на события, излагаемые читателям.

Со времени открытия железной дороги из Парижа в Лион прекратилась почти езда по большой дороге в Мелун, идущей через страшный Сенарский лес.

Однажды вечером, около десяти часов, небольшая тележка, запряженная одной неуклюжей лошадью, которою правил мужчина в блузе, проехала по единственной улице Льесена и остановилась у постоялого двора.

При стуке подъехавшей тележки дверь постоялого двора отворилась, и в ней появилась женщина с фонарем в руке.

– Можно здесь переночевать? – спросил мужчина в блузе, сильно хлопнув бичом.

– Можно, почтеннейший, пожалуйста, – отвечала толстая женщина.

– Есть ли у вас конюшня и сарай?

– Как же, есть.

– А корм для лошади?

– Сколько угодно. Тоанет! – крикнула женщина. – Ступай, отвори сарай!

Ворота сарая отворились, мужчина въехал туда и проворно спрыгнул на землю.

– Вычисти, милочка, мою лошадку, – сказал он, взяв за подбородок хорошенькую кухарочку, которая поспешно распрягала лошадь.

– Будьте спокойны, – отвечала кухарка, лукаво улыбаясь, – я умею обращаться с лошадьми: у нас их целых три.

– Значит, вы держите почту?

– Как же, держим, – отвечал трактирщик, прибежавший в сарай. – Но теперь дело это идет весьма плохо.

Трактирщик был мужчина лет шестидесяти, но еще бодрый и с румянцем на лице, выражающем доброту и веселость. Проезжий был молодой человек с рыжей бородой.

Пока управлялись с лошадью, он пошел с трактирщиком в дом и сел у камина.

– Позвольте спросить – откуда вы едете?

– Из Мелуна.

– А куда?

– В Париж.

– Вы останетесь у нас ночевать?

– Гм… право, еще не знаю. Это зависит, в каком расположении я буду после ужина. А давно вы держите почту? – спросил проезжий после короткого молчания.

– Это ремесло переходит в нашей семье от отца к сыну – лет сто уже.

– И теперь, вы говорите, оно невыгодное дело?

– Да. С тех пор, как устроили эти проклятые железные дороги, круглый год иногда не проедет и одного почтового экипажа.

– А курьеры?

– Весьма редко. Две недели тому назад проехал один в Россию и сказал, что проедет обратно в конце этого месяца. Я дал ему до Мелуна самую лучшую лошадь.

– Сколько у вас лошадей?

– Три.

– Хорошие?

– Лошади хорошие, только сегодня они сильно измучены: две только недавно воротились из Мелуна, а третья сейчас только от сохи. Если курьер этот проедет сегодня, то ему, пожалуй, придется отправляться далее пешочком.

– Почтеннейший, – сказала вошедшая в эту минуту женщина, – не угодно ли поужинать с нами?

– С удовольствием, тетка, – отвечал приезжий.

– Так милости просим.

Он сел между хозяином и хозяйкой, ел за двоих, пил за троих и затем, закурив трубочку, сел опять к камину.

– Хозяин, – проговорил он, – я ночую у вас. Разбудите меня на рассвете.

В это время послышался на улице лошадиный топот.

– Недостает только, чтобы это был курьер, – проговорил трактирщик, – черт бы его побрал!

– Эй, почта! – послышалось на улице. Кухарка побежала отворять.

– Это он, – сказал раздосадованный трактирщик.

– Скорее седлайте мне лошадь! – крикнул курьер.

– У меня нет лошадей, почтенный.

– Как «нет»?!

– Есть, да измучены.

– Но мне необходимо приехать в Париж сегодня ночью.

– Делать нечего. Придется вам здесь переночевать, завтра на рассвете я дам вам хорошую лошадь.

– Но мне необходимо ехать сейчас.

– Послушайте, – заговорил проезжий, подходя к курьеру, – если вы не пожалеете двухсот су, я повезу вас в Париж.

– Разве у вас есть лошадь?

– Великолепная. И тележка моя катится, что твой луидор.

– Великолепно! А во сколько времени вы надеетесь доехать до Парижа?

– В два часа ночи мы будем там. Эй, девочка! Дай-ка моей лошади шесть гарнцев овса, – приказал проезжий хриплым голосом.

Курьер был высокий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти.

Войдя в трактир, он сел у камина против своего будущего проводника и заговорил с ним:

– Так у вас есть лошадь?

– Да, нормандской породы, которая бежит по пяти лье в час.

– И экипаж?

– Красивая легкая тележка.

– Отлично, потому что у меня уже сильно болят ноги от верховой езды.

– Вы, верно, издалека едете?

– Из России.

– Полноте шутить, – сказал проезжий.

– Честное слово, – отвечал курьер и, указав на кожаную сумку, надетую через плечо, прибавил – Нельзя поверить, что я проскакал такой путь из-за двух пустых бумажонок.

– Верно, банковые билеты? – спросил наивно проезжий.

– О, нет, – сказал курьер, улыбнувшись, – два письма. Но тот, кто послал меня за ними, ценит их, по-видимому, очень дорого.

Пока закладывали лошадь, проезжий с курьером выпили по большому стакану водки.

– Ну, теперь поедем, – сказал проезжий, – я довезу вас до Парижа в полтора часа и надеюсь, что вы не поскупитесь.

– О! – отвечал курьер. – Я заплачу вам тогда вместо двухсот четыреста су.

Заплатив хозяину, что следовало, они вышли на двор, сели в тележку и весьма быстро помчались по дороге в Париж.

– Вы, кажется, порядком устали? – спросил курьера его проводник.

– Да, признаюсь.

– Так растянитесь в тележке и спите себе, сколько угодно.

– Нет, не хочу: в лесу небезопасно.

– Полноте! Я уже более десяти лет езжу по ночам из Мелуна в Париж, и со мной никогда ничего не случалось. Я даже не беру с собой оружия.

– А я не так доверчив, – сказал курьер и, распахнув свой плащ, показал своему провожатому пару пистолетов, заткнутых за пояс. – К тому же, взгляните на меня, я и без оружия не сдамся дешево, несмотря на сильную усталость.