Зацепить 13-го - Хлоя Уолш

в шарадах, не говоря уже про игру в слова.

Я знал, что Гибси, Хьюи и Фили усираются надо мной в заднем ряду, они-то знали, что я никогда не участвовал в этих играх, но мне было плевать. Игры означали, что Шаннон придется разговаривать со мной.

Всякий раз, когда я выигрывал, девчонка рядом со мной улыбалась.

Всякий раз, когда я протягивал ей очередное пасхальное яйца или дурацкую карточку, она еще чуть-чуть выползала из своей раковины.

Ради этого стоило выдерживать идиотские шуточки моей команды.

Шаннон того стоила.

59. Тихие перешептывания и истинное лицо

Шаннон

Сидеть в автобусе рядом с Джонни Каваной оказалось неожиданно круто.

Когда миссис Мур — наша чудаковатая психолог-консультант — завладела вниманием едущих и начала раздавать всевозможные игры и задания, я ожидала, что Джонни ее проигнорирует. Как-никак он был звездой регби и имел право на такие вольности.

Но я ошиблась.

Джонни играл.

Мы сидели рядом, и нас объединили в команду для тестов и упражнений. Мы работали на удивление гармонично и легко выполняли все задания.

Конечно, игры были детские и тупые, но, поиграв так час, я полностью расслабилась.

Меня не обижало, что мой напарник был, кажется, гением. Каждая пара получила кубик Рубика, и Джонни собрал наш меньше чем за десять минут.

Это впечатляло, особенно если учесть, что остальные пары так и не сумели собрать свои кубики.

Мы решили все головоломки и победили во всех соревнованиях с другими командами.

Правильнее сказать, победил Джонни.

Но мы с ним были одной командой, а значит, я тоже победила.

Я еще ни разу не побеждала в таком количестве нелепых состязаний и не получала в награду столько шоколадных пасхальных яиц.

Если точнее, до сегодняшнего дня я вообще никаких призов не получала.

На полу высилась кучка из двенадцати шоколадных яиц, и все потому, что парень, сидящий рядом, был превосходен во всем, за что брался, и просто блистал.

Двенадцать яиц.

Тайг, Олли и Шон будут в диком восторге.

С Джонни было весело, и я так увлеклась совместной игрой, что у меня не было времени беспокоиться.

Игры перемежались паузами для размышлений и наблюдений, которые так обожала миссис Мур. Я заинтригованно и с любопытством наблюдала за Джонни, подмечая каждую мелочь: песни, которые он слушает, и их последовательность, его питание по графику, а также как часто он барабанит пальцем по бедру — что он делал постоянно.

Он выглядел спокойным, собранным и уравновешенным, но, если приглядеться, можно было понять, что в автобусе он был как зверь в клетке.

Джонни был слишком велик для этих сидений, слишком рослый для узких рядов, слишком широк, чтобы удобно разместиться. И он словно бунтовал против этого, раскидывая конечности во все стороны при любой возможности, не заботясь, задевает он меня или нет.

Я была уверена, что он делает это, только чтобы вытянуть длинные ноги.

Во время первой рефлексивной сессии — через сорок минут после отъезда — Джонни достал из сумки дорогой на вид шейкер и за считаные секунды проглотил содержимое.

В следующую сессию он посмотрел на часы и съел банан.

В третью он снова сверился с часами и съел протеиновый батончик.

Я не спускала с него глаз, но ведь не смотреть было почти невозможно.

Часа через два водитель подкатил к заправочной станции и остановился. Игроки команды и другие ученики вылезли из автобуса, заторопились в туалет и в магазин — пополнить запасы. Но Джонни не вышел из автобуса.

— Может, хочешь сходить в магазин? — спросил он, предлагая освободить проход.

Я покачала головой:

— Нет, не хочу. Я не голодна.

И у меня нет денег.

— Точно? — спросил он, снова устраиваясь на сиденье и в процессе касаясь меня ногами. — Я могу чем-нибудь тебя угостить, если ты…

— Нет, спасибо, мне ничего не надо, — торопливо перебила его я. — Спасибо за предложение.

— Уверена?

— Да.

Джонни снова полез в сумку с поистине неисчерпаемым запасом еды, достав контейнер в вакуумной упаковке и вилку.

Краешком глаза я наблюдала, как он снял крышку: внутри оказались вареные овощи, четыре постные куриные грудки без кожи и пара пакетиков черного молотого перца.

— Не хочешь подогреть? — вырвалось у меня.

Как часто бывало, слова опередили мысли.

— Как? — спроси Джонни, поворачиваясь ко мне. — У тебя с собой микроволновка?

— Нет, но, может, у них в кафе есть, — ответила я, заставляя себя не отводить взгляд. — Теплое всегда вкуснее.

— Не, я привык. — Джонни запихнул в рот первую порцию овощей. — И потом, еда не ради вкуса, а для энергии.

— Какой ужас! — снова выпалила я, не подумав.

Джонни лишь усмехался, продолжая жевать.

— Как есть, так есть.

— Может, ты хочешь поесть вместе с ребятами? — Я кивнула в сторону окна. Снаружи несколько парней из его команды расположились за пластиковым столом, ели и оживленно болтали. — Я совсем не против.

Мне не хотелось, чтобы Джонни чувствовал себя обязанным сидеть со мной, отдельно от друзей.

— Мне тут прекрасно, — быстро ответил он, закрыв тему.

— Так тебе вообще не разрешают есть нормальную еду? — все-таки спросила я, вспомнив наш поход в паб. — Понимаю, у тебя постоянные тренировки. Но неужели ты не можешь устроить себе выходной от тренировок? — поморщившись, добавила я.

Джонни перестал жевать и повернулся ко мне:

— А курицу и овощи ты не считаешь нормальной едой?

— В общем, считаю, — промямлила я, стараясь подавить дискомфорт. — Но парни из твоей команды едят куриные рулеты и еду из закусочных. А ты — диетическое мясо.

— Видишь ли, парням из команды не приходится бодаться со сволочным нутрициологом, — ответил он, продолжая есть. — И им в спину не дышит целая свора тренеров и скаутов.

Вот так.

Я подумала над его словами.

— И тебе это не мешает? — спросила я.

— Нет, малышка, не мешает, — с усмешкой ответил он.

У меня замерло сердце.

Джонни покраснел, замотал головой и пробубнил:

— Я в смысле…

— Все хорошо, — прошептала я. — Все нормально.

Он страдальчески посмотрел на меня и тяжело выдохнул.

Продолжая качать головой, Джонни убрал опустевший контейнер в сумку и почесал лоб.

Желая разрядить липкое напряжение, окутавшее нас, я выпалила:

— Расскажи мне про регби.

Джонни удивился.

— Ты хочешь, чтобы я… — Он умолк и выгнул бровь. — Зачем?

— Мне же придется опять смотреть, как вы играете. Должна же я хоть немного понимать, что происходит на поле… Например, на какой позиции ты играешь, — пожимая плечами, добавила я.

— Я играю в центре, — пояснил он, по-прежнему удивленный моей просьбой. — Внешний центровой. Внешний центр, так сказать,