Человек с Зелёной тростью(СИ) - Анна Львова

Девушка застыла на месте, вся обратившись в готовность биться до конца. За себя и Тома.

«– Ну, только подойди ко мне, убийца! – Кипело у неё в душе. – Только тронь меня! Живой я не сдамся тебе, так и знай! И если твой удар навсегда поставит точку в моей жизни – я умру, но только впившись зубами в твою шею!»

– Тише, сестрёнка. – Шёпотом, словно из самого далёкого прошлого, попросил вдруг неизвестный, прислоняя палец к невидимым губам. – Не делай глупостей. Лучше успокойся… и улыбнись мне…

У Эльвин просто опустились руки. Что происходит? Почему ей так знаком этот голос? Почему она знает его, как свой? Почему ей уже не страшно? Почему? Почему?? Почему???

Мужчина стянул с головы капюшон и Эльвин ещё раз убедилась в том, что все эти душевные переживания окончательно нарушили её слабую психику. Теперь она ясно поняла, что совсем сошла с ума.

– Нет, это не галлюцинации. – Улыбнулся молодой мужчина, хитро сверкнув карими глазами. – Как ни странно, это действительно я… твой друг Мэтью.

Глава 57. МЭТЬЮ

– Друг?! – Эльвин практически не соображала, что происходит вокруг, не соображала, что она делает. – Мэтью??!

Она обессилено покачала головой, вцепившись руками в свои запутанные волосы.

– Я сошла сума! – Обливаясь слезами, простонала Эльвин. Она упала на кровать и ещё сильнее замотала головой. – Можете убить теперь моё тело, так как разум вы мне уже сгубили этой тьмой!!! Убейте, но не трогайте Тома! Не трогайте Тома!!!

– Тихо, всё, не вопи!.. – Громким, добродушным шёпотом попросил Мэтью, опускаясь на кровать рядом с девушкой и без особых усилий заставляя её тоже сесть. – С твоим парнем всё в порядке. Никто его не тронет. – Приговаривал он лёгким певучим голосом, стирая с лица старой подруги холодные слёзы. – Я обработал Руму за дверью. Она поддаётся моему гипнозу, как дура. Ничего не бойся…

– Что? Гипнозу? – Эльвин убрала его руку со своего лица.

– Ага. – Подмигнул он, видимо очень довольный этим фактом. – Если ты ещё помнишь, уже в детстве я начал применять его к людям и животным. Сейчас мои навыки выросли в тысячи раз… Минуту назад я подверг Руму самому сильному гипнозу со своей стороны. Она вспомнит о твоём разбитом кувшине не раньше, чем через неделю, а до этого времени уж точно ничего не скажет Вэнджелу.

В глазах Эльвин разом отразилось столько эмоций, что выбрать из них доминирующую и сказать что-то оказалось очень затруднительно.

– Ну что, полегчало? – С улыбкой спросил Мэтью, радуясь произведённому эффекту.

– Так это… – залепетала Эльвин, глядя в лицо своего спасителя, словно только что очнулась от кошмарного сна, – … так это действительно ты… (он кивнул) Мэтью… Ты… Боже мой… Как же давно мы не ви… Но… – Вдруг вспомнила Эльвин и вскочила на ноги. – Но как же служанки Румы? Они всё видели… Они могут рассказать…

– Эта свора безмозглых вампирелл? – С пренебрежительным удивлением переспросил Мэтью. – Я уверен, что у них даже нет прав и ума на то, чтобы получить имена. Они вторят Руме во всём и всегда. Даже и не думай о них… Спорю на что угодно, что если Рума назовёт чёрный цвет белым – эти дамочки согласятся с ней и в этом.

– А тот второй стражник? – Понизив голос, спросила Эльвин, тыча пальцем в сторону закрытой двери.

– Годзи? Так он же тоже под моим влиянием…

– Под гипнозом что ли?

– Ну да… – Мэтью слегка виновато пожал плечами. – Мы всё время вместе дежурим… Специально выбирал такого партнёра… Слабого… Удобно просто… Вот…

Эльвин глубоко вздохнула. Какое облегчение! Боже, какое чудо!

– Как мне отблагодарить тебя, Мэтью? Что мне сделать? Ты так помог мне! Ты спас моего Тома!

Она крепко обняла его за шею. Его чуть передёрнуло, он, жмурясь, отстранил её руки.

– Что с тобой? – Не поняла Эльвин, глядя, как он корчится и трёт шею кончиком мантии.

– Мне больно… – Глухо ответил Мэтью, погрустнев всем своим видом. – Когда ты касаешься моей кожи руками… Думаешь я перчатки для красоты ношу? – Он осторожно поднял на неё глаза, но потом быстро опустил вниз, наткнувшись на её проницательный взгляд. – Не смотри так на меня. Я теперь на тёмной стороне… Ты – на светлой. Это всё объясняет…

– Что объясняет? – Эльвин снова стало страшно. Она сложила руки на груди и отвернулась.

– Всё… – Его голос стал тихим и тяжёлым. – Я переметнулся на эту сторону уже давно. Я с четырнадцати лет лазаю по этим подземным лабиринтам. И знаешь, что я нашёл здесь? Себя… Я смог найти себя только в темноте. Только там, где люди не видят ничего, кроме чёрного экрана и неизвестности. Там я увидел себя…

– Зачем ты здесь? – Эльвин повернулась к нему и вгляделась в его лицо. – Почему ты не рядом со своим отцом?

– С отцом? – Мэтью этот вопрос, кажется, очень позабавил. – Ты хочешь чтобы я, как и он, всю жизнь стоял на сцене в дурацком смокинге и вытаскивал из цилиндра кролика? – Со смехом в голосе спросил он. – Или может, отгадывал карты с закрытыми глазами и устраивал трюки…

– Я просто хочу, чтобы ты был среди нас! – Громко оборвала его Эльвин. Настала пауза. Он резко встал с кровати, отбросив огромную, длинную тень на стену.

– Кого, вас? – Спросил Мэтью с горечью и даже отчаянием. – Кого, вас? Среди Избранных? Как видишь, у меня нет волшебного кольца на пальце, и я не умею разжигать огонь силой мысли… Мне не дали быть среди вас. Меня не пустили в этот круг. Я нашёл свой путь. И не смей винить меня за мой выбор!

– Ну зачем сразу давить на это? – Эльвин была так удивлена, что даже растерялась. – Зачем сразу про Избранных? Ведь можно просто жить…

– Нет, не можно!!! – перекричал он её со злостью.

– … среди людей, любящих Солнце. – Всё-таки закончила свою мысль Эльвин, со странным сочувствием оглядывая того, кто раньше был её лучшим другом. Мэтью понял, что вышел из себя и, вздохнув, теперь попытался говорить как можно спокойнее.

– Я ненавижу Солнце… – Признался он, и по голосу можно было понять, что это признание далось ему нелегко. – Я всегда ненавидел его… Солнце просвечивает меня насквозь, при его свете видны все мои чёрные стороны, все мои чёрные мысли. Я боюсь его… Я боюсь этих сторон. – Он понизил голос настолько, то его звучный бас внезапно превратился в сиплый шёпот. Страшный шёпот. – Иногда мне даже кажется, что я боюсь самого себя… (Эльвин стало не по себе. Она смотрела на Мэтью и чувствовала, что он опять, как в детстве, открывает ей свои самые сокровенные тайны). Раньше у меня была ты… Единственная, кто не страшился смотреть мне в глаза, когда там не было ничего, кроме криков о помощи. Единственная, кто мог говорить со мной на моём языке. Единственная, кто мог поставить меня на место, когда я явно перегибал палку… Тогда были всего два мира – ты и весь остальной. Когда ты ушла, я остался в том, который меня не понимал и который я презирал так же сильно, как презираю сейчас.