Возвращение - Геннадий Владимирович Ищенко

так сильно. И с потеплением ситуация была некритичной, хотя изменения климата уже чувствовались. С контролем численности населения в Азии и Африке было так же плохо, как и в моей реальности, а вот во многих странах Латинской Америки удалось снизить рождаемость и поднять уровень жизни. В мире уже двадцать лет использовались пять валют, в том числе и рубль, который раньше применяли только для безналичных расчётов. Три года назад сняли ограничения по рублю, и его теперь свободно обменивали на другие валюты в большинстве стран мира. В США тоже было много изменений. Запрет на иммиграцию они не сняли, наоборот, ужесточили закон и избежали тем самым многих неприятностей. С экономикой тоже было меньше проблем, так что дефолта пока не ожидалось. Мы с ними не дружили, но и не враждовали. В мире появилось много государств, демонстрировавших растущую экономическую и военную мощь, поэтому в Штатах распростились с идеей американского мира, а на нас смотрели, как на неизбежное зло. Самая тяжёлая обстановка была в Чёрной Африке. Бесконтрольный рост населения вынудил сводить леса для внутреннего использования древесины и её экспорта, а также увеличения площадей пахотных земель. Из-за этого начал меняться климат, становясь более засушливым. В прошлом году они впервые испытали, к чему приводит подобное безрассудство. Два месяца в нескольких странах Южной Африки не стихали пыльные бури, необратимо уносящие тысячи тонн плодородной почвы. Войны, которые во множестве бушевали на этом континенте в моё время, сейчас начались с запозданием, но были более ожесточёнными, а государства Европы не пускали к себе беженцев. В арабском мире тоже воевали, но, как правило, всё ограничивалось локальными конфликтами, а исламского терроризма этот мир так и не узнал.

В ООН был организован специальный комитет. Все государства, ведущие работы в области генетики, должны были отчитываться ему и беспрепятственно допускать инспекторов на свои объекты. Это не было гарантией от неприятностей, но лучше такой контроль, чем никакого.

В Советском Союзе коммунизм пока не построили и, судя по всему, построят нескоро. Уровень жизни был примерно такой, как в ФРГ, только без их крайностей в его распределении. Сложностей хватало, и постоянно появлялись новые, но так и должно быть в государстве, занимавшем шестую часть суши. Постоянной проблемой была коррупция, которой не избежало ни одно развитое государство. Чем выше были доходы населения, тем больше выявляли злоупотреблений части чиновничества. У нас с этим боролись, сажая взяточников и конфискуя их имущество, в Китае, как и в моё время, их расстреливали. И всё равно желающих «подработать» не становилось меньше. С Китаем у нас была «осторожная дружба». Мы с ними торговали и заключили договор о совместной обороне, но отклонили все предложения китайского руководства о контролируемой иммиграции и совместном освоению наших территорий. С Японией были нормальные отношения. Благодаря нам они смогли подготовиться к стихийным бедствиям и избежать больших потерь в людях и аварии на Фокусиме. Японцы даже пошли на то, что разрешили нам строить на их территории свои термоядерные станции и продавать им электроэнергию. Как только в США построили первый реактор, мы продали Японии свои станции и договорившись о совместном владении проблемными островами. После этого был подписан мирный договор, согласно которому через десять лет на территории Японии не должно было остаться иностранных военных баз. Не дожидаясь этого срока, американцы потихоньку сворачивали своё хозяйство на всех пяти базах.

Мы с женой уже двадцать лет обходились без охраны, наслаждаясь свободой. Сюда переехали из Москвы, где жили всё последнее время. Занимались в основном съёмками фильмов, кроме того я продолжал восстанавливать не написанные в этой реальности книги, а жена писала стихи. Семь лет назад меня выбрали в Верховный Совет, который численно сократился в три раза и стал постоянно действующим органом. Пришлось пять лет поработать в комиссии по культуре. В последние годы жизни в Москве я почувствовал, что работа в кино перестала приносить удовольствие, всё потихоньку приелось. Песни мы уже тоже не пели на публике, только дома для себя и друзей. Появилось много замечательных певцов, а у жены, несмотря на таблетки, были уже не те способности. Всему своё время. Наши родители были живы, хотя мужчины несколько лет назад отметили столетний юбилей. Таблетки помогли, но принимать их начали поздно, поэтому всем осталось жить очень недолго. Я заказывал дом в Азове в расчёте и на них тоже, но никто не захотел уезжать из Москвы. Нас каждый год навещали, но жили по-прежнему в Москве на одной лестничной площадке. Там были их друзья и Татьяна с Ольгой и многочисленными внуками, а здесь одни мы. Маша окончила биофак МГУ, вышла замуж и сейчас жила с семьёй во Вьетнаме, выращивая на наших морских фермах ежей и водоросли. Олег стал военным лётчиком и служил в тех самых войсках, которые пытались сейчас отвести смерть от Бангкока. Он развёлся с первой женой и женился вторично. От обоих браков были дети. Обе жены, прежняя и теперешняя, регулярно приезжали к нам с внуками, а прежняя навещала даже после того, как вторично вышла замуж.

После переезда в Азов Люся два года играла в одном из ростовских театров, потом всё бросила и занялась азовским театром юного зрителя. Под её руководством этот самодеятельный коллектив постепенно превращался в профессиональный.

Мы съели свой пудинг и вернулись к телевизору.

– Истребители вышли на расчётную орбиту, – сообщил комментатор. – До времени применения оружия осталось двадцать минут. Все три машины находятся в состоянии боевой готовности, системы функционируют нормально. Параметры орбиты…

– Зря поспешили, – сказала жена. – Надо было поесть фрукты. Будешь мандарины? Я могу принести.

– Не стоит. Пульт у тебя? Включи спутник и побережье.

На экране появились вид из космоса той части Индийского океана, куда мог после обстрела упасть метеорит, и участок побережья Таиланда с морским пляжем, пальмами и брошенными шезлонгами.

– Осталось семь минут, – напомнил о себе комментатор. – Точно определить степень воздействия ядерного взрыва на метеорит невозможно, поэтому трудно сказать, какую часть массы он потеряет при взрыве, и посчитать изменение его траектории. К счастью, предполагаемый район падения…

– Может вообще разлететься на куски, – сказал я. – Тогда всё закончится фейерверком. А если в нём полно железа…

– Помолчи, – попросила жена. – Сейчас должны начать.

– Внимание! – сказал комментатор. – Пуск ракеты!

Камера одного из истребителей передала изображение соседней машины, от которой отделилась сигара ракеты и почти мгновенно исчезла с экрана. Картинка сменилась, теперь на ней были только звёзды. Через несколько секунд среди них вспыхнул ослепительно-яркий шарик ядерного взрыва.

– Подрыв в заданной точке, –