Джамп (Сборник) - Сергей Лукьяненко

— Вам неинтересно со мной разговаривать? — спросил мальчик.

Я вздохнул.

— Интересно. Дари, мне в детстве говорили, что война — мерзкая, но неизбежная штука. Что если хочешь мира, то надо готовиться к войне. И что порой надо воевать за свою правду.

— Чтобы всех осчастливить, — насмешливо сказал Кэлос.

— Нет. Чтобы защитить себя. От тех, кто хочет тебя осчастливить.

— Ты уверен, что по твоей планете не прошелся Хрустальный Альянс? — поинтересовался Кэлос. — Я такие слова слышал от…

Он осекся.

— Что такое Хрустальный Альянс? — немедленно спросил Дари.

— А мы уже почти пришли, — на этот раз Кэлос проигнорировал вопрос. — Беги, буди маму.

Мы вышли из леса. Точнее, и не совсем вышли — лес просто поредел, превращаясь во что-то вроде окультуренного парка. Впереди, окруженный деревьями, виднелся дом — в два или три этажа, но огромный по площади. Что-то в нем было от старых английских особняков — мрачноватая строгость линий и потуги казаться крепостью.

— Хрустальный Альянс… — требовательно начал мальчик.

— Дари, я объясню позже. Давай, вперед.

Мальчишка перешел на бег и растворился в тенях деревьев.

— Я что-то сказал не так, — прервал я молчание.

— Нет. Это я… размяк. Давно не общался с военными… тем более — только что с фронта. Я не хочу говорить об этом при Дари. Понимаешь?

— Не совсем.

Кэлос вздохнул.

— Трудно уйти от романтизации войны, Петр.

— Достаточно на ней побывать.

— Возможно. Но я не хочу, чтобы Дари начал мечтать о военной карьере.

— У вас же не воюют.

— У нас! Петр, неужели ты не понимаешь?

— Не говори о таких вещах вообще, — предложил я. — Пусть мальчик думает, что мир — добрая и прекрасная штука.

На подобный совет можно было и обидеться. Но Кэлос лишь покачал головой:

— Вот на это, Петр, я тоже не имею права. Потому что это будет ложью. И если уж честно… не жалею о времени, проведенном в Альянсе.

— Ты знаешь, это чувствуется, — признался я. — Неудивительно, что твой парень заинтересовался…

— Да, очевидно. Может быть, мне повезло. Меня не казнили повстанцы… как ребят из третьей особой бригады на Галеоне. Не пытала собственная контрразведка, когда Альянс стал распадаться и пошли мятежи. Я не горел в истребителе под тепловым лучом… Меня всего-то…

Тон был такой, словно Кэлос собирался сказать «расстреляли». Но докончить он не успел.

В темном силуэте дома вспыхнул желтый прямоугольник открывшейся двери.

— Кэлос!

— Все, военные воспоминания отложим, — быстро сказал Кэлос. Тряхнул плечами, укладывая торопливо собранный рюкзак поудобнее. — А то и впрямь начнутся военные действия.

Нечасто так бывает, что в чужом, совершенно незнакомом доме, мгновенно начинаешь чувствовать себя уютно. Это и от хозяев зависит, и от самого дома… впрочем, дом — это лишь отражение хозяев. Более яркое и честное. Никакие слова и улыбки не помогут ощутить тепло, если вещи хранят холод.

Здесь тепла хватало на всех.

Очень странное ощущение возникло у меня от жены Кэлоса, которую звали Радой. Внешне она казалась совсем молодой женщиной, пожалуй, даже слишком юной для десятилетнего сына. Но я уже понял, что гадать о возрасте в Тени — занятие неблагодарное. Может быть, потому я чувствовал себя так, словно общаюсь с умной, красивой, доброй, но совершенно нереальной женщиной. Словно смотришь на кинозвезду с обложки журнала… где кончается жизнь и начинается искусство — не понять.

А дом жил хозяевами. Он прямо-таки пропитался ими, глядел их глазами — и с детских рисунков на стенах, очень симпатичных акварелей (я был уверен, что их рисовала Рада), и с фотографий суровых, но красивых пейзажей — тут сомнений в авторстве тоже не возникало. В кресла хотелось сесть, столы — заставить едой и напитками, книги — очень много книг, немедленно прочитать. То ли какая-то тень моего дома лежала на обиталище Кэлоса, то ли я слишком вымотался — но едва переступив порог, я начисто забыл о Земле, Конклаве, Геометрах. Точнее — постарался забыть. Я был в гостях, причем в гостях у старых и добрых друзей.

От ужина я отказался, а от разговора, пожалуй, не стал бы. Но стоило и честь знать. Умотавшегося Дари, минут десять возбужденно носившегося по дому, Рада уже увела спать. Выпив бокал горячего травяного настоя, заменявшего тут чай, и я ушел в отведенную комнату. Наверное, тоже местный ритуал — глоток чая с хозяевами. Культура, имитирующая патриархальность, очень трепетно относится к обычаям, мы это когда-то с дедом разбирали…

На душ не оставалось сил, я разделся и забрался в постель. В открытом окне пылали звезды.

Интересно, какая здесь экономика? Вряд ли «коммунизм» Геометров, там, при всеобщей сытости, люди обходились комнатами-кельями. Видимо, что-то более реальное, как на планете зеленых… Сколько здесь стоит такой дом?

Смог бы я найти здесь занятие по душе и приобрести подобное жилище? Или вначале надо сотню лет повоевать за Хрустальный Альянс… ладно, Хрустальный распался, повоюем за Стеклянный, Оловянный или Деревянный… а потом можно и наслаждаться покоем?

«Петр, ты неадекватен».

Кажется, постижениесказалось на куалькуа не лучшим образом. Он принялся контролировать мои мысли.

— Уймись.

№Петр, ты забываешь, зачем ты в этом мире№.

— Куалькуа, ты боишься, что я плюну на все и останусь здесь жить?

Симбионт молчал.

— Не бойся, — глядя в окно, сказал я. Ночной ветерок трепал край прозрачной как тюль занавески. — Не останусь. Я помню, кто я. Я помню Землю.

«Земля — прекрасная планета», — вдруг изрек куалькуа. — «Она имеет массу мест, не уступающих по красоте и удобству проживания данному миру».

Я засмеялся.

— Путеводитель фигов… Брось. Я не останусь здесь. Кэлос, наверное, заслужил эти леса, красавицу-жену, путешествия с сыном, уютный дом. А я — нет. Мне тут хорошо… очень хорошо. Но это словно заглядываешь в будущее — и думаешь: здорово будет сидеть у камина и греть старые кости… А у них и старости-то нет, куалькуа.

«Петр, ты недооцениваешь серьезность ситуации».

— О чем ты?

«Вспомни первое вхождение во Врата».

— Ну?

«Ты был на взводе. Переполнен агрессией и жаждой действия. Ты ее получил».

— Брось… — я уткнулся лицом в подушку. — Не хотел я жечь чужие истребители и драться с метаморфами…

Оказывается, куалькуа умеет молчать укоризненно…

— Мне так кажется, — добавил я.

«Вспомни второе прохождение Врат».