Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

напротив. Не стоит стеснять герра Юргена, да и в одной комнате нам всем как следует не отдохнуть. Так что оставляем тебя, Юрген, но собираться и впредь лучше все же у тебя.

Такой расклад меня вполне устраивал, хотя стоило бы подумать кое о чем, но в тот момент мне хотелось лишь одного, чтобы все убрались с моей квартиры, как можно скорее, и я мог бы наконец завалиться спать.

Взять меня попытались профессионально, как говориться, без шума и пыли. Мне ловко накинули на шею удавку, кто-то попытался сесть на ноги, еще двое захватили руки. Но не на того наткнулись. Я вовремя подтянул колени к животу, помешав сесть мне на ноги, и тут же изогнулся всем телом, что человеку было попросту недоступно, вжавшись спиной в кровать и ударив человека с удавкой ногами. При этом плечи словно огнем обожгло, руки мне держали крепко. Мне пока было не до этого. Я опустил ноги на плечи встающему человеку, пытавшемуся сесть на меня. Он рухнул обратно — и специально на этот случай подпиленные ножки кровати подломились. Мы все вместе полетели на пол. В неразберихе противники выпустили мои руки, чем я не преминул воспользоваться, откатившись в сторону и подхватив висевший на спинке кровати палаш. Самого клинка в ножнах не оказалось, как я и предполагал, профессионалы все же работали, но и сами ножны могут стать неплохим оружием.

Глаза уже достаточно привыкли к полутьме раннего утра и я заметил, что нападающие уже поднимаются с пола. Первого я ткнул в лицо окованным сталью концом ножен, второй прыгнул на меня, пытаясь захватить мои руки. Одновременно, меня атаковали оставшиеся двое, правда между нами стояли остатки кровати и ворох простыней с одеялом, задержавшие их на несколько секунд. Я дал противнику поймать мои руки, так что между нами осталось расстояние не больше пары дюймов, и я ударил его коленом в пах. Противник согнулся пополам, увлекая мои руки вниз, воспользовавшись этим, я опустил ножны ему на голову. Враг обмяк — и разжав руки, осел на тело своего соратника, получившего первым.

Я отступил к стене, стараясь сократить врагам место для маневра, выставив перед собой ножны. А на полу уже начали шевелиться временно выведенные из боя противники. Я отошел еще на полшага, теперь уже в сторону, к окну. Пошарив под подоконником, я нащупал свой кинжал, один из отравленных, выданных мне в ведомстве Мариуса. Вот теперь поговорим, господа налетчики.

— Довольно! — сказал некто, входя в комнату с зажженной лампой в руке. — Хватит. — Незнакомец открыл створку лампы — и комнату залил яркий свет.

Я увидел, что это не кто иной, как мой нынешний начальник собственной персоной. Мало что понимая, я рефлекторно поднял отравленный кинжал для обороны. Противники мои мялись вокруг, помогая подняться приходящим в себя коллегам.

— Успокойтесь, — вновь бросил Мариус. — Опусти кинжал, Юрген.

— Что все это значит? — спросил я, подчиняясь. — Какого Баала на меня нападают твои люди, мои, можно сказать, коллеги?

— Это люди фон Геллена, — ответил Мариус. — Поверь, мои люди, твои, как ты сказал, коллеги, не стали бы брать тебя живым. Пошли прочь, неучи, — бросил он моим противникам, выглядевшим очень и очень виноватыми. — Не мозольте мне глаза!

Все четверо, похоже, были только рады убраться подальше от гнева жуткого начальника службы императорских исполнителей. Он сам закрыл за ними дверь и, поставив лампу на стол, сел за него, сделав мне приглашающий жест. Я подчинился.

— Итак, во что ты ввязался, Юрген? — задал мой нынешний начальник вполне закономерный вопрос.

— Не знаю, за что ко мне привязался фон Геллен, — совершенно честно сказал я, стараясь ненавязчиво увести разговор со скользкой темы, — рапорт мой у тебя на столе.

— Брось, Юрген, — отмахнулся Мариус, — мы с тобой не первый год знакомы. Что стряслось со Збылютовым, зачем ты встрял в историю с Вышеградом, где, в конце концов, Дитер, что с Тибальтом Горном?

— Ну ладно, — вздохнул я, — вот только обещай, что не упечешь меня тут же в Дом скорби. — Я снова вздохнул, тяжелее прежнего, и выдал ему все, как говорится, от и до.

По окончании рассказа, Мариус лишь покачал головой и произнес:

— Может для тебя и лучше было бы отсидеться в Доме скорби, подальше от всех этих вампиров и демонов.

— Не скрою, я и сам задумывался об этом. Но не могу, Мариус, понимаешь, не такой я полуэльф.

— Знаешь, — помолчав, произнес Мариус, — от фон Геллена я тебя прикрою, твоим новым друзьям из дома напротив это и не нужно. Они перебили людей Фитца и скрылись в неизвестном направлении. — Он поднялся. — Можешь, им передать, что этот дом теперь будет неприкосновенен для всех, именем кайзера. К слову, все комнаты этого этажа свободны, а новую кровать тебе завтра привезут.

Он двинулся к двери, на пороге внезапно остановился, повернулся ко мне и спросил:

— А этот трюк с ножками ты сам придумал или узнал от кого?

— Не помню уже, — пожал плечами я и сам задал интересовавший меня вопрос: — А как фон Геллен узнал о нас?

— Очень просто, — усмехнулся Мариус. — Ты думаешь, его люди ничего не заподозрили, когда сразу по возвращении свежеиспеченного императорского исполнителя у него на квартире собираются подозрительные личности — охотники на вампиров, сами вампиры и даже данпил, а после вся эта веселая компания селится в доме напротив.

Он усмехнулся и вышел.

Дворец кардинала Билефельце его высокопреосвященства Карла Либерра был не то, чтобы бедно украшен, он был выдержан в достаточно скромных тонах, но лепнина на Господни темы была сработана настоящими мастерами. Конечно, кто же откажется работать по приглашению первого клирика империи. Тем более, что строился он в те времена, когда за такой отказ можно было и на костер загреметь. Я прошел мимо молчаливых стражей из ордена Святого Креста и двинулся прямиком по направлению к кабинету кардинала. Естественно, меня перехватили почти на самой середине обширного холла дворца. Ко мне подошел суетливый клирик в чистой рясе и попросил отойти в сторону, чтобы поговорить, не мешая остальным.

— Что же за дело привело тебя, сын мой? — поинтересовался он.

— У меня весьма срочное дело к его высокопреосвященству, отче, — ответил я. — И изложить его я могу лишь ему одному.

— Но ты понимаешь, сын мой, что его высокопреосвященство весьма занятой человек, — голос клирика прямо-таки источал сочувствие, непонятно правда ко мне или же к кардиналу.

— Отче, — выложил я последний козырь, — я из службы императорских исполнителей, вот мои документы. — Я протянул ему бумаги, полученные