Плечом к плечу - Дмитрий Воронин

Послышался стон, затем булькающие звуки — это леди Рейвен, в свою очередь, боролась с непослушным желудком, считающим, что не всё ещё выброшено на дощатый пол крошечной каюты. В помещении стоял удушливый запах, но открыть дверь означало немедленно впустить внутрь воду, а уж выйти на палубу было смерти подобно — за последние два дня галера лишилась шестерых матросов, смытых за борт волнами, периодически прокатывавшимися по палубе корабля. Тело капитана Текарда сорвало с реи в первую же ночь. А может, кто-то из экипажа сердобольно полоснул ножом по линю, отпуская бывшего имперского флотоводца, а впоследствии одного из самых проклинаемых пиратов Южного Креста, в последний путь.

Обрывок линя недолго служил напоминанием о казни — если можно назвать казнью повешение трупа. Уже к вечеру следующего дня мачта не выдержала и переломилась с оглушительным треском. Пока что лишь усилия гребцов, серых от усталости, не давали «Коршуну» окончательно стать безвольной игрушкой стихии. Ломались вёсла — в кожаные манжеты тут же просовывали новые, и руки, сбитые до кровавых мозолей, вновь погружали лопасти в бушующие волны.

Почти все на борту понимали, что вечно это продолжаться не может — рано или поздно раздастся под ударами волн обшивка, или не выдержит набор[17] — и тогда гибель станет неизбежной. Где-то в глубине души Диланы таилось ожидание смерти — вот-вот, мгновением или двумя позже раздастся грохот, и потоки соленой воды поглотят её, сомнут, ослепят…

Раздался грохот, и струя воды ворвалась в каюту. Послышался слабый полустон-полувопль, большая часть океана досталась Таше, в одно мгновение промочив её насквозь.

— Прошу прощения, леди! — Дейн арБавер уже поворачивал задрайку[18], отделяя бушующее «вокруг» от обманчиво безопасного «внутри». Действовал он одной рукой — левая висела на перевязи. — Проклятье, когда же это кончится!

— Вы же моряк, — не удержалась от колкости Дилана, — вам всё это должно быть привычным.

Рыцарь смерил леди взглядом, тепла в котором было не больше, чем в льдинах, часто встречающихся в северных водах. Но вспомнив, видимо, что сейчас они в буквальном смысле слова находятся в одной лодке, снизошел до ответа:

— Я уже готов поверить, что сами боги дерутся за возможность отправить нас на дно. За десять лет с подобной бурей я не сталкивался ни разу.

Таша с трудом оторвала себя от койки и попыталась принять более или менее вертикальное положение. Дилана с тоской посмотрела на соседку — вид у леди Рейвен был самый что ни на есть несчастный. Круги под глазами, землистая кожа, сочащаяся кровью царапина на виске — не так давно палуба, внезапно ушедшая из-под ног, заставила девушку потерять равновесие и упасть. Лишь чудом угол скамьи не проломил кость… интересно, что бы сказал Император, если бы эта орденская стерва, которую ей, Дилане, приказано холить, лелеять и оберегать от пылинок, скончалась тут же, буквально у неё на руках? Его Величество, как правило, не склонен милостиво выслушивать разного рода оправдания. Несчастные случаи принимаются в расчёт лишь тогда, когда они организованы по приказу Императора, иные же ситуации рассматриваются исключительно как халатность. И наказываются соответственно. Как показывает практика, при таком подходе несчастные случаи происходят заметно реже.

Леди Танжери вздохнула — пожалуй, сама она сейчас выглядит не лучше.

— Что с вашей рукой, Дейн? — спросила Таша, прижимаясь спиной к доскам стены и вцепившись пальцами в невысокий бортик кровати.

— Сломаны кости, — пожал плечами рыцарь. — Сейчас от меня, как от гребца, мало толку. Все, кто способен двигаться — либо гребут, либо откачивают воду из трюма.

— Все?

— До единого. Кроме вас и Бороха. Галера изрядно повреждена, не знаю, как долго она ещё сможет оставаться на плаву. Несмотря на усилия гребцов, нас сносит на юг, дальше и дальше.

— Как вы считаете, Дейн, корабль выдержит?

Он поморщился, не желая расточать комплименты извечному противнику, но и кривить душой не стал:

— «Коршун» и в самом деле… построен неплохо. Плавучий якорь не дает ему встать бортом к волне, гребцы тоже стараются не зря, да и обшивка пока держит. Мне кажется, что шторм начинает выдыхаться… это не значит, леди, что волны улягутся через час-другой, но шанс есть.

Дилана изобразила на лице приличествующее случаю внимание, но слова орденца скользили мимо сознания. Сейчас её куда больше волновало другое — если арБавер не солгал — а смысла в этом не было ни малейшего — то Борох в каюте один, его телохранителей приставили к делу. Вряд ли можно дождаться лучшего момента… На протяжении нескольких дней она краем глаза следила за каютой старика и лишь скрипела зубами от злости — безликие не оставляли Верховного жреца ни на мгновение — если не считать то недолгое совещание, когда для телохранителей в крошечном помещении попросту не осталось места. В остальное время кто-то из масок непрерывно находился подле Бороха, бодрствовал ли тот или спал. Дилане не составило бы особого труда одержать верх над одним из безликих, хотя себе в свиту Борох наверняка отобрал лучших. Но схватка с телохранителями даст время самому жрецу начать атаку, а в своей способности успешно противостоять сильнейшему боевому магу Империи женщина отнюдь не была уверена. Оставалось ждать подходящего случая.

Она с трудом поднялась, нашла относительно чистый платок, старательно вытерла лицо. Пошатываясь, двинулась к двери, балансируя на норовящем ускользнуть из-под ног полу.

— Леди Танжери? — в недосказанной фразе отчётливо звучало «вы сошли с ума?», но Дилана знала, что рыцарь не станет останавливать её, какую бы глупость она ни попыталась выкинуть. Большая часть имперцев на борту этого корабля вряд ли станет лить слёзы, если императорская убийца вылетит за борт, что уж говорить о светоносце. Тот бы и сам помог… при наличии уверенности, что помощь останется никем не замеченной.

— Юрай Борох — не просто старик, — процедила она сквозь зубы. — Для меня он духовный наставник, почти как отец… а в чём-то и больше, чем отец. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке.

— Да, я понимаю, — ухмылка арБавера выглядела насквозь фальшивой. — Вам помочь открыть дверь?

— Сама справлюсь, — буркнула она, всем весом налегая на задрайку. Та посопротивлялась пару мгновений, затем поддалась так легко, что рычаг выскользнул из ладони и вонзился ей в грудь, дыхание перехватило, вспышка боли на мгновение затуманила рассудок. — Проклятая железка… капитан, закройте за мной дверь, здесь и так достаточно воды.