Дремир. Беспечные. Том 3 - Ник Вернер

в свою комнату, он снова преобразился в виконта Мэйнера и пошёл к Питеру узнавать, что было в его отсутствие. Как оказалось, Дэмис их надежды оправдал и пригласил Леона на званый обед на завтрашний вечер. Леон распорядился, чтобы Дэмису передали, что он придёт, и отправился обратно к себе отсыпаться.

На следующий день он проснулся поздно. Всё тело ломило, будто его каретой переехало. Ещё час он провалялся в постели, но лучше себя так и не почувствовал, а лишь окончательно проголодался. Пришлось вставать. Питера он послал распорядиться, чтобы ему принесли завтрак в номер, а сам сделал короткую зарядку и освежился.

После еды ему достаточно полегчало, чтобы снова несколько часов погулять с Питером по городу в образе виконта.

Всё оставшееся время до вечера он планировал свой предстоящий разговор с Дэмисом, вспоминая, как в подобных случаях вел себя отец — что говорил, что не говорил. Светские беседы никогда Леона не интересовали, и он обычно пропускал их по большей части мимо ушей, следя лишь за тем, не обращается ли кто-то к нему напрямую. Через два часа размышлений он окончательно расстроился, что к этой части плана совсем не подготовился, но спрашивать, что делать и как себя вести, уже было не у кого.

«Не со своей же охраной мне советоваться, в самом-то деле? — безрадостно думал Леон. — Хотя… А это идея! Похоже, мне и самому теперь нужен советник, раз я такой важной птицей стал!»

Эта мысль его позабавила, он сам с себя поржал и выдохнул.

«Так! Буду вести себя как обычно! Как невоспитанный и капризный сын графа, да ещё и недовольный происходящим. Это как раз должно вызвать меньше подозрений».

Чёрная карета подъехала к центральным воротам усадьбы Ронетт и остановилась. Леон продолжал со скучающим видом смотреть в окно, пока его охрана рассказывает страже на входе, кто и зачем приехал.

С собой в сопровождение он взял четверых вооруженных охранников верхом на конях, как здесь было принято. В их числе был и Питер, негласно ставший правой рукой Леона за время путешествия. Сам же Леон явился безоружный и в праздничном камзоле в тёмно-синем и коричневом цветах.

Когда карета подъехала к парадному входу и остановилась, Леон вышел из неё с достоинством графа и один направился к широкой белокаменной лестнице. Вся его охрана осталась снаружи. Не то чтобы ему сейчас грозила какая-либо опасность, но он однозначно чувствовал, будто добровольно идёт в логово врага, где одно неверное слово может стоить ему жизни, а если и не жизни, то свободы, как было с Несси. Однако он скорее чувствовал себя азартно, чем чего-то боялся.

У высоких хрустальных дверей Леон остановился. Ему учтиво поклонился дворецкий и открыл дверь.

«Так ещё зазнаюсь», — мысленно усмехнулся Леон и зашёл внутрь.

По центральной лестнице первого этажа к нему навстречу спускался советник Дэмис, но, не дойдя две ступеньки до низу, остановился.

«Это он мне так даёт понять, что он здесь выше меня по статусу? — снова мысленно усмехнулся Леон. — Да пожалуйста, я не гордый».

— Здравия желаю, мистер Дэмис, — первым учтиво поздоровался Леон, когда пересёк небольшой холл и остановился недалеко от лестницы.

— Здравия желаю, мистер Мэйнер, — поздоровался советник и спустился на оставшиеся две ступеньки.

«Что ж ты не добавил „Ваше Благородие“? Знал же, что к тебе виконт приехал. Унизить меня вздумал? — мысленно спросил его Леон. — Но меня ты этим не проймёшь. Хотя почему бы и не унизиться? Так даже веселее будет!»

Леон слегка скривился, будто обиделся, но тут же взял себя в руки.

— Пройдемте, Ваше Благородие, — тут же исправился Дэмис, приглашая гостя жестом на второй этаж.

Леон сделал вид, что принимает извинения, и начал гордо подниматься по лестнице.

«Никогда бы не подумал, что в светские обеды можно весело играть, как в игру! Раньше это такой невыносимой скукой казалось. Интересно, что изменилось? Не сказал бы, что я особо повзрослел…»

Стол для званого обеда был сервирован всего на двоих, и Леон занял предложенное ему место в торце стола, напротив места советника.

«Это ты меня подальше отсадил, чтобы я тебе поесть спокойно не мешал?» — продолжал веселиться Леон, окончательно переставая воспринимать происходящее всерьёз.

«Обеденная» часть обеда прошла в абсолютном молчании. Сначала Леон подумал, что стоит всё же себя вести прилично, но потом ему стало скучно, и под конец обеда он изобразил на лице искреннюю скуку и недовольство. После обеда советник пригласил его на чаепитие к камину, у которого их ждал как раз чай, а не то, что полагается в подобных случаях, ведь Леон считался ещё несовершеннолетним.

— Я бы хотел услышать, зачем вы хотели меня видеть, мистер Мэйнер, — первым нарушил полуторачасовую часовую тишину Дэмис.

— Граф Мэйнер просил меня передать вам лично в руки вот это письмо, — Леон достал из внутреннего кармана белый конверт и протянул его советнику.

Дэмис взял конверт и незаинтересованно положил его на круглый столик у подлокотника его кресла, а потом так же незаинтересованно спросил:

— Могу ли я вам ещё чем-нибудь помочь?

— Мне? — усмехнулся Леон, скатившись в хамство и нытьё. — Мне вы очень поможете, если отклоните предложение моего отца. Но мне вам за это нечего предложить, так что, к сожалению, вы мне вряд ли чем-то можете помочь.

— Возможно, мы с вами сможем договориться, — задумчиво ответил советник. — Я подумаю над тем, что вы сказали.

Леон удивлённо на него посмотрел и по-детски просиял:

— Благодарю, мистер Дэмис. Вы меня этим очень выручите.

— Не благодарите, — снисходительно ответил советник. — Для начала мне надо в полной мере ознакомиться с предложением вашего отца.

— Когда я могу рассчитывать узнать о вашем решении? — заинтересованно спросил Леон.

— Мне необходимо два-три дня. Мои люди свяжутся с вами, когда я буду готов обсудить с вами наше совместное решение.

— Совместное? — снова удивился Леон и сделал вид, что польщён такой честью.

— Конечно, виконт Мэйнер. Такие важные решения нам необходимо принимать сообща, ведь от них напрямую зависит ваша жизнь.

— Премного вам за это благодарен, — вновь просиял Леон.

Советник Дэмис лишь учтиво кивнул в ответ.

Больше Леона ничего не спрашивали, а беседовать «о погоде» он не умел, поэтому он сосредоточился на попивании чая и разглядывании огня в камине.

Через четверть часа это бесполезное занятие, видимо, надоело