Путь моей жизни. Воспоминания Митрополита Евлогия(Георгиевского), изложенные по его рассказам Т.Манухиной - Митрополит Евлогий Георгиевский

Лувен

Еще при о. П.Извольском открыта была приписанная к Брюсселю община в Лувене, организовавшаяся в общежитии русских студентов. В Лувенском университете обучалось много наших студентов на стипендии покойного кардинала Мерсье, истинного отца и благодетеля нашего юношества. Студенты устроили и оборудовали маленькую церковь во имя мученицы Татьяны (по ассоциации с Московским университетом, где была церковь святой Татьяны; отсюда знаменитый "Татьянин день" — праздник университета и всей московской интеллигенции). Я несколько раз с большой радостью служил в этой церкви, где студенты завели хороший церковный хор, церковное хозяйство, сами были старостами… Обслуживали эту церковь помощники Брюссельского настоятеля — сначала священник Г.Цебриков, а потом о. Г.Тарасов, организовавший церковную общину в Генте.

Шарлеруа

Шарлеруа большой центр добычи угля. В шахтах работает много русских и в составе инженеров тоже их немало (они довольно хорошо здесь зарабатывают).

В 1927 году организовался церковный комитет во главе с инженером Кудрицким и обратился ко мне с просьбой прислать священника. Я направил туда о. И.Ктитарева. Сначала церковные службы бывали в католическом костеле. Отмечу редкое явление: ксендз d’Armigny пошел нам навстречу, помог наладить богослужение, предоставив нам возможность пользоваться, когда нам надо, помещением костела.

О.настоятелю было в Шарлеруа трудновато. Прихожан было мало. О.Ктитареву негде было развернуться, он мечтал о более широком применении своих дарований, а черная работа в маленьком приходе казалась ему не по нем. Я перевел его в Коломбель, а сюда назначил о. А.Ванчакова, которого, однако, пришлось вскоре послать в Вену. Некоторое время Шарлеруа обслуживал о. Дейбнер, перебежчик, то от нас к католикам, то от католиков к нам обратно, но я быстро оттуда его взял и назначил протоиерея Д.Владыкова (Харьковской епархии), священника-миссионера, который в эмиграции священствовал в Карпатской Руси.

О.Владыков — старенький, семидесятилетний батюшка. Энергии от него ожидать трудно, но опытный и тактичный, он держит приход в порядке. Приходская жизнь не процветает, едва теплится. Объясняется эта хилость и тем, что многие наши инженеры разъехались, а оставшейся группе прихожан трудно содержать священника. О.настоятель по три месяца не получает "прожиточного минимума", и уж, конечно, не хватает средств в приходской казне на какие-нибудь благотворительные или просветительные начинания. В 1937 году я посетил приход и утешил доброго пастыря о. Владыкова [159] — возложил на него митру, сняв со своей головы. Трудно живется в Шарлеруа и пастырю и пасомым…

Антверпен

Община в Антверпене сначала приписалась к Брюсселю, и владыка Александр посылал туда то протоиерея Вл. Федорова (из приюта Кузьминой-Караваевой), то священника о. Г.Тарасова, то еще кого-то. Когда объединение немного укрепилось, я направил туда молодого священника о. С.Тимченко.

Наша Антверпенская церковь помещается в запасном зале протестантской кирки. Большой, светлый зал. Прихожан мало, но большинство из них зажиточны; беженской бедноты нет.

Антверпен — огромный порт. Много матросов. Заходят сюда корабли и из СССР. Случается, что кто-нибудь из советских моряков забегает в нашу церковь. В порту есть русские грузчики. О.Тимченко организовал для них общество взаимопомощи.

В настоящее время приход возглавляет священник А.Насальский (Богословского Института), а о. Тимченко я перевел в Стокгольм.

Священнику в Антверпене в материальном отношении живется очень трудно; быть может, было бы совсем невозможно, если бы местный староста, доктор Орлов, не оказывал ему гостеприимства. Помогают натурою и некоторые другие прихожане, но часто у священника нет денег на самые необходимые расходы [160].

ИТАЛИЯ

Милан

Еще в 1924 году в Милане образовался церковный комитет и стал хлопотать об организации богослужения. Русских в Милане проживает мало. Я дал распоряжение настоятелю нашей Флорентийской церкви о. Стельмашенко съездить в Милан, созвать приходское собрание и сорганизовать приписную ко Флоренции общинку. Так общинкой Миланское церковное объединение до 1930 года и продержалось. Туда наезжали священники из Флоренции — сначала о. Стельмашенко, а потом о. Лелюхин.

В 1930 году в Милане случайно очутился о. Соколов, уволенный мною из Крезо. Он быстро тут сориентировался, и вскоре ко мне из Милана поступило прошение о назначении его священником. Так как до о. Соколова церковная жизнь общинки что-то не ладилась, я просьбу исполнил и назначил его настоятелем. Энегии и общительности у нового настоятеля было хоть отбавляй. Он всех соотечественников перезнакомил, сам быстро завязал житейские взаимоотношения со многими лицами и семьями, умело эти знакомства поддерживал и укреплял. Понимания глубокого значения пастырской деятельности у него не было, но, бойкий и предприимчивый, он сумел русскую колонию расшевелить. Потом пошли какие-то недоразумения, и о. Соколов без всякого давления с моей стороны прислал мне прошение об увольнении (он хотел ехать в Америку).

На место о. Соколова я назначил священника о. Куракина [161]. Для Миланского прихода это было приобретением. Добрый, влиятельный пастырь, высококультурный и глубоко благочестивый, он сумел стать нравственным авторитетом для паствы, поднять престиж настоятеля, объединить около церкви всю колонию, которая стала жить нормальной церковной жизнью. Русские в городах Северной Италии прослышали о нем и стали приглашать к себе; тем самым его служение стало и миссионерским.

В 1935 году я перевел о. Куракина во Флоренцию, а в Милан направил о. Аполлона Сморжевского, окончившего Петербургскую Духовную Академию и бывшего преподавателя Виленской духовной семинарии. В эмиграции он был рукоположен во священники в мое отсутствие преосвященным Иоанном (Леончуковым). Пожилой человек, опытный, солидный, о. Сморжевский стал хорошим, влиятельным священником. Он уделяет внимание просветительной деятельности — читает лекции; устроил новую церковь в более просторном и удобном помещении.

В настоящее время в Миланской церкви есть и диакон — о. Алексей Годяев (Вятской семинарии), бывший офицер. В эмиграции он попал в Германию без знания немецкого языка, быстро там освоился, научился языку, поступил в Мюнхенский политехникум и отлично его окончил. Одновременно он брал уроки пения (у него баритон). Для усовершенствования в этой области он направился в Париж, поступил на службу к инженеру Махонину и продолжал серьезно заниматься пением. Заметные успехи его окрылили, и он уехал довершать свое музыкальное образование в Милан. Тут он женился. Склонный к церкви, он стал псаломщиком, а потом я рукоположил его в диаконы. Мечта его быть когда-нибудь протодиаконом. Но я хочу посвятить его в священники. Он одаренный для этого пути человек. Я узнал, что в Генуе проживает много греков и русских и в Турине есть православные люди тоже. Это подало мне тогда мысль сказать диакону Годяеву: "Если сумеете где-нибудь сорганизовать общину — сделаю вас священником…"