Полет дракона - Владимир Ковтун

Не видя возможности спрятаться, прижав к голове короткие уши, оба зверя начали выть низкими, противными голосами, прося пощады.

Зрители разом поднялись со своих мест, чтобы лучше видеть происходящее.

В ложе сатрапа царило растерянное волнение. Чванливые и самоуверенные, эти суеверные люди становились боязливыми и смиренными, как ягнята, столкнувшись с силами, превышающими их понимание.

- Колдун! Шайтан! Заговоренный… - смятенным шорохом неслось над трибунами.

- Отпусти его с миром, владыка! – Повернулся к сатрапу бледный, как полотно, гость из Ктесифона. – Он может принести неисчислимые беды. Я уже видел таких…. они сотрясают землю, и способны обрушить на людей все громы небес!

Сатрап, будучи не в силах произнести ни слова, сделал знак слышавшему весь разговор приближенному.

Тот поднялся на ноги и, скрывая дрожь в голосе, громко крикнул:

- Милостью повелителя Гиркании, победитель в этой честной схватке отпускается на свободу!

Стараясь сохранить авторитет господина, он сопроводил свои слова широким и уверенным жестом.

- Ты правильно сделал, господин, что отпустил его. - Шепнул сатрапу его соглядатай. - Старуха Анахит сказала, что он из какого-то посольского каравана. Могли быть неприятности.

- Идиот! Что же ты не сказал мне этого раньше!

- Ты был не в духе, мой господин, и я не решился.

- В следующий раз я скормлю тиграм тебя. Прочь с моих глаз, порождение ехидны!

Уже за пределами Гиркании, Анахит остановила коня.

- Кто ты, иноземец? – Спросила она своего путника. – Не может обыкновенный человек совершить подобное.

- Может, матушка! – Ответил Юань. – Если его этому научить.

На следующий день они расстались навсегда. Анахит отказалась взять мешок с серебром, который ей предлагал Юань. «Для чего он мне?» - Спросила она. – «А перед тобой лежит далекий путь».

Юань опустился на колени, и прижался лбом к ногам старой женщины, которая спасла ему жизнь. Он обрел в ней мать, но судьба вынуждала их расстаться.

- Иди, сын мой! – Тихо сказала Анахит.

Отъехав на несколько шагов от хижины, Юань оглянулся. Анахит неотрывно смотрела ему вслед, прикрыв рукой глаза от слепящего солнца.

«Она же слепая….» - Удивился он. – «Для чего она закрывает пустые глазницы?».

Анахит опустила руку, и потрясенный Юань увидел перед собой молодую женщину необыкновенной красоты.

Исчезли согбенная фигура, сморщенная кожа рук и черное, обожженное лицо. Темные, глубокие глаза, смотрели на него с любовью и состраданием. Юаню показалось, что они полны слез.

- Иди, сын мой! – Повторила она, и махнула на прощание белой, как будто выточенной из алебастра рукой. Потом повернулась и исчезла в дверях своего дома.

ПОБЕГ

Неожиданное заточение Ли-цин имело и положительные стороны. Впервые за много месяцев она смогла отдохнуть.

Кормили ее простой и здоровой пищей. Хатем, соискатель ее руки, старался сделать девушке приятное. Вместе с едой слуги принесли роскошный, восточный наряд – тонкой работы рубашку и шаровары. Поверх них лежал совсем уже драгоценный подарок: шелковая накидка. Это был привет с ее далекой родины.

Потерпев поражение при попытке вырваться силой, Ли-цин принялась обдумывать и другие возможности для побега. Осмотр ее жилища показал, что оно сделано добротно, и для подкопа, или разборки крыши, потребуется большое время. Да, и куда девать землю из подкопа, она не знала.

Девушка несколько раз перебрала в уме все возможные варианты. Не исключала она и повторного нападения на слуг. Нож у нее, из предосторожности, отобрали. Впрочем, убивать она никого и не собиралась.

Единственным оружием, которое у нее оставалось, была женская хитрость. Именно ее она и решила пустить в ход.

Первым делом, девушка надела на себя подаренный ей наряд. Об этом сразу же стало известно Хатему. Обрадованный парфянин удвоил свои усилия, и в следующий раз, вместе с едой, слуги принесли блюдо, на котором лежали красивой работы серебряные, ножные браслеты.

Ли-цин, скромно потупив взор, попросила слугу передать хозяину ее искреннюю благодарность.

Она понимала, что продолжение этой тактики завершится приглашением в спальню хозяина. На этом и строился ее расчет. Здесь был большой риск, но толстый и неповоротливый Хатем представлялся ей значительно менее опасным, чем двое молодых, сильных слуг.

Между тем, гарем активно обсуждал положение Ли-цин.

- Надо помочь ей бежать! – Сверкая глазами, сказала Климена.

- А, ты знаешь, что с тобой сделают после этого? – Спросила ассирийка. – Хатем только с виду – добродушный увалень.

Остальные ее поддержали.

- Глупые, трусливые курицы! – Обругала их Климена. – Значит, помогать следует так, чтобы все остальные думали: она сбежала сама!

Споры продолжались за полночь.

На следующий день ассирийская жена Хатема отозвала Климену в сторонку и, показав глазами, что дело требует секретности, сказала:

- Что бы мы ни предприняли, утаить это от хозяина все равно не удастся.

- Почему, Лея?

- А, ты посмотри на бактрийку. Забыла, кто донес ему о разбитой вазе?

- Да, верно….

С месяц назад одна из жен по оплошности разбила дорогую, только что купленную греческую вазу. Хатем очень гордился и дорожил ею.

Жены договорились ничего не говорить хозяину. Мол: сама упала и разбилась, от сквозняка.

Тем не менее, имя виновницы стало известно Хатему, и ее наказали. Именно этот вечер бактрийка провела в покоях господина.

- Так что же делать? – Спросила Климена.

- А, вот что: из всех нас – ты и я знаем, что не предадим друг друга. И потому, будем делать вид, что мы против вмешательства в дела хозяина. А на деле устроим ей побег.

- Нам следует все сделать так, чтобы об этом не узнал Хатем.

- Положись на меня. Мой дед был советником ассирийского вельможи, и славился своим хитроумием.

- Хорошо! – Ответила гречанка, и подготовка к освобождению пленницы началась.

Ли-цин тоже не сидела, сложа руки. Более всего ее беспокоило стремительно летящее время. Посольский караван может пройти мимо Гекатомпила, и ей снова придется его догонять..

Для того, чтобы хоть как-то отвлечься, Ли-цин стала вспоминать фокусы, которым ее обучили двоюродные братья.

В один из таких моментов в комнату и вошел слуга с подносом, полным еды. Второго слуги с ним не было. Ей стали больше доверять.

Оставив дверь незакрытой, парень загляделся на неведомо как исчезающие и вновь возникающие в руках Ли-цин виноградины.