Созданный монстр (СИ) - "Liziel"

— Чем тебе мешает моя коллекция? — спросил Рэтхэм, держась за дверной косяк и придерживая автоматику двери от закрытия.

— Из-за нее я не могу допустить весь наш корабль и экипаж до высадки на любую жилую планету, — сообщил Пректон.

Док резко обернулся и уставился на ИИ пожелтевшими светокристаллами. Знакомое лицо командира, которое Рэтхэм привык видеть за эти годы, оставалось беспристрастным, однако, полиморф медленно встал, оттесняя дока к двери.

— Что значит «ты не можешь допустить»? — уточнил человек в машине полиморфа.

— Это значит, что как исполняющий обязанности главы экспедиции я запрещу Пирту приземляться на любую планету во избежание массового заражения по причине вашей вероятной халатности или неосмотрительности. Ваши хранилища и машина не имеют специализированного оборудования и безопасности для хранения образцов, — пояснил спокойным тоном ИИ. — Более того, я имею возможность и право, опираясь на все протоколы и доступы, заблокировать «Искатель», чтобы ни один член экипажа не смог покинуть его. А так же, я могу передать Марину, как главе безопасности, ваш отказ от содействия со мной и вероятное желание устроить на некой планете мировую катастрофу. И тогда вы попадете под его зону ответственности с пометкой как террорист.

Рэтхэм взбесился не на шутку. Крепко сжав кибернетическую ладонь, он оставил царапины на косяке и панелях. Но хотел ли он что-то еще сказать или нет, осталось неизвестным. В коридоре выросли тени от других полиморфов и тяжелые шаги передались по полу размеренной вибрацией.

Обиженный и приструненный док поспешил уйти, по дороге бесцеремонно отодвинув с прохода чуть более рослого Марина. Пректон узнал его еще издалека по бликам красноватой брони на стенах. Удивленный безопасник отшатнулся к стене, а после изумленно уставился вслед Рэтхэму. Не часто кому-то удавалось довести дока до такого состояния. И уж тем более Марин не ожидал этого от Пректона. Вроде бы на первый взгляд мирного и беспристрастного искусственного интеллекта, которого он просто попросил сидеть в каюте.

Однако, Марин не успел заговорить первый, как его приемные антенны поймали вещание другого полиморфа с обращением к Вайону, и в поле зрения с другой стороны коридора показался ни кто иной как Кирен.

— Вайон! Это немыслимо! — возмущенно взмахнул манипуляторами некогда жгучий красавчик.

— Я слушаю, — ответил Пректон, не показав никак, что обращение прошло мимо адресата.

— Джас хочет разобрать на запчасти корабельную артиллерию! — выдал он одним потоком. — Он не мог придумать ничего лучше, чем скормить в репликатор орудийную систему!

Марин заметил на лице Пректона задержку лишь в доли секунды.

— Он прав, — сухо ответил не-Вайон. — Элементы интерьера и приборные панели не подходят по составу для воссоздания деталей навигационной системы. В то время как элементы двигательной системы, электроники, связи и герметизации демонтировать я не позволю по причине хрупкости корабля. А набрать необходимую массу из запчастей членов экипажа мы не сможем.

— Но я против! — развел руками Кирен, не обратив внимания на странную манеру общения.

— Цена твоего отказа — почти год простоя рядом с этой планетой, пока рептикатор не создаст материал. Мы не можем задерживаться здесь так долго. Ситуация критическая. Я не могу ждать.

Марину показалось, что последнее Пректон добавил уже лично от себя, как первую осознанную просьбу, не являющуюся протоколом. И это явно не связано с сохранностью и спасением их команды. Кирен на это молчал, но смирялся. Испытывающе ждал добавок, но их не поступало. Тогда полиморф скосил взгляд на Марина, и тот вынужденно согласился с логикой. Тем более, если данная идея поступила от Джаспера, то пусть делает, что считает нужным и вытащит всех отсюда нахрен.

— Это самоубийство! — распинаясь и ворча, Кирен развернулся и отправился к носу корабля. — Помяните мое слово! Чтоб когда в следующий раз вам приспичило…

Марин предложил Пректону личный канал связи и, когда тот принял его, наконец-то спросил:

— Пректон, что ты делаешь?

— Выполняю свою роль, — пришел неминуемо ответ.

— Какую роль? Я просил тебя не показываться команде.

— Они вскоре поймут, — с каким-то даже оттенком смирения отозвался Пректон. — А им нужен командир. Пирт не выполняет этой роли. Ему удобнее только рулить.

Марин не мог отделаться от ощущения, что голос Пректона обладал странной, какой-то наивно-детской интонацией раздосадованного на весь мир юноши. В то время как Вайон ассоциировался у безопасника со взрослой личностью, Пректон казался значительно моложе. Радикально моложе. Но как любой ребенок или подросток, он имел свое мнение и сейчас пробовал позицию власти. Марин с настороженностью понимал, что эта роль у него, мало того, получается, она его устраивает и даже… нравится.

Общаться в коридоре не хотелось, но безопасник понимал, что ничего нового в каюте от Пректона он не увидит. Чем коридор не место для приватного разговора? Тут все равно никого нет. Однако, Пректон предложил сам:

— Давайте уйдем с прохода.

И Марин последовал за ним в тесную для полиморфа, но в то же время просторную для остальных каюту с единственным свободным выдвинутым сидением. К удивлению безопасника, Пректон отошел в дальний угол и остановился рядом с крепежами реставрационного блока, а Марину указал на сидение.

— Я знаю, вам привычны такие позы, — сказал Пректон, а потом резко сменил тему. — Я вышел за вами. Знал, что вы идете и рассчитывал вас перехватить.

— Да, я шел к тебе за разговором, — согласился Марин, неохотно и с опаской присаживаясь.

Наверно, он и сам не мог дать себе отчета о том, что заставляло его нервничать в присутствии Пректона. Возможно, та чуждость, которой веяло от бывшего друга, уступившего свое тело умной программе. Или недружелюбная логика Пректона. А может, все вместе. В любом случае Марин не мог себя заставить относиться к искусственному интеллекту не агрессивно. Потому что все действия, поза и даже манера общаться входили в диссонанс с тем, что безопасник привык видеть в исполнении этого тела. Собственный разум просто кричал о том, что перед Марином не старый друг, а кто-то чужой. Непонятный. Завладевший оболочкой одного из них. Враг? Пока нет. Но это отношение очень легко изменить. Пректона за рулем знакомого тела хотелось опасаться на каком-то глубоком подсознательном уровне, словно он был какой-то заразой. Болезнью. С которой их нынешние тела полиморфов и сознания не могут справиться. Ведь подобное на Лании могло произойти с любым из них. Не повезло командиру. Но где гарантии, что остальные не отключатся следом? И их тела не окажутся под контролем ожившей операционки.

— О чем вы говорили с Рэтхэмом? Почему он ушел в таком настроении? — спросил Марин, отвлекаясь от своих безрадостных мыслей и заставляя себя быть терпеливее.

— Вы не для этого пришли, Марин, — мягко ответил Пректон, чуть склонив голову и пытаясь вести себя как человек. Напрягал он от этого еще больше. — Сайрез не получил от меня ответов и остался недоволен. Остальное касается пока лично него самого. Возможно, когда-нибудь он поведает вам о нашей беседе.

Марин по привычке погладил лицевые пластины на лбу и откинулся на стенку. Его тело не ощущало усталости, но моральное утомление от спуска на планету успело накопиться, и полиморф не знал, куда себя деть в жажде покоя. Казалось бы, за столько лет полета они должны радоваться случившемуся «приключению», но радость омрачалась потерей друга, вместо которого теперь перед ним есть вот это.

— Пректон… — нерешительно заговорил Марин. Он понял, что до него только что отказали во всех ответах Рэтхэму, а значит, он чем-то этот рассказ не заслужил. Есть ли у искусственного интеллекта приязнь? Или для него они все равны? Марин качнул головой, прогоняя вязко текущие мысли. Какая-то часть себя все равно протестовала и злилась от необходимости искать услужливые слова, чтобы вызвать у этого отродья инженерной мысли желание общаться. — Я не хочу проблем и недопонимания с командой. Ты предполагаешь, должно быть, что они станут спрашивать, когда узнают, что с Вайоном случилось. А я знаю, что они начнут спрашивать и меня в том числе. О случившемся. О том, грозит ли им подобное. Как и почему я недосмотрел за… вами. Они станут задавать мне вопросы. И мне надо будет что-то им отвечать. Надо будет придумывать оправдания и успокаивать панику.