Время для жизни - 2 - taramans

Руководство училища заинтересовалось! И Груздев здесь, и Верейкис. И еще командиры — и ротный наш, и взводные все. Даже начальник организационно-строевого отдела майор Бритвин пожаловал!».

Этого невысокого, коренастого, с пышными усами майора Косов видел всего несколько раз за почти год. Боялись его курсанты — как бы не больше самого начальника училища!

До прихода начальства, Мищенко проинструктировал их:

— Так! Взвод ведет сержант Ильичев! Это — на прохождении с песней, понятно? На месте, маршируя, исполняете марш! Ильичев! Командуешь ты, понял? Не подведи!

Ильичев не был бы Ильичевым, если бы подвел! Он даже как-то вытянулся и стал вроде бы стройнее и тоньше.

«Ну что… прошли с песней — вроде бы нормально! Хотя из строя — не определишь. И на месте марш спели — тоже неплохо, как мне кажется. И эволюции все отработали нормально. Не «налажали», вроде бы…».

Командиры стояли тесной кучкой и Мищенко что-то объяснял Груздеву, Верейкису и Бритвину. Ротный со взводными — чуть в сторонке. Груздев слушал внимательно, изредка кивал. Бритвин несколько раз что-то переспрашивал у Мищенко, выглядел задумчивым.

Вот послышалось более громкое Мищенко — «Есть!», и капитан, повернувшись к строю, скомандовал:

— Курсант Косов! К начальнику училища!

— Есть! — тщательно вышагивая, показывая, все то, чем овладел за это время, Иван вышел из строя и подойдя к Груздеву, отдал рапорт.

Груздев внимательно, как будто в первый раз, осмотрел его.

— Значит, марш и песню сочинил?

— Так точно, тащ полковник! Курсант Гиршиц помог с музыкой.

— Ну-ну… неплохо получилось! Неплохо! Молодец, курсант Косов. Молодец! И ведь получается… мы же тебя никак не поощрили ни за песню о Ленине, ни за «Казачку». Нехорошо получается! А сейчас — еще два номера преподнёс… Ну что… еще раз похвалю. Заслужил. А по поводу поощрений… мы подумаем, с товарищем комиссаром, да. А у меня вот вопрос, Косов… А про Бородино… это как ты вспомнил?

— Так, тащ полковник… Лермонтов же! «Скажи-ка, дядя, ведь недаром…». Красиво же! И — защита Отечества опять же!

— Ну да… я так и понял!

И, уже поворачиваясь к Мищенко, начальник сказал:

— Ну что, товарищ капитан… Готовьте сводный взвод, как парадный расчет училища. Мне понравилось. Товарищи командиры, я думаю, со мной согласятся! Надо подготовить приказ о переобмундировании курсантов этого взвода в первый срок командирской формы. Лицо училища, как-никак! Мищенко! Увеличить время занятий взвода по строевой. И все эти… экзерциции — знаменная группы, ассистенты, линейные. Чтобы все было отработано, как надо!

— Тащ полковник! — осмелел Косов, — Разрешите обратиться!

— Что тебе, Косов? — вновь обратил на него внимание начальник.

— Разрешите взводу заниматься с новыми винтовками. Ну — с токаревскими! Они же поступили уже в училище, и в достаточном количестве. Они и удобнее будут в упражнениях, короче они! И новые, красивые. И многими еще не видимые. Неизвестное оружие, грозное. Смотреться будут лучше, чем привычные «трехлинейки»!

— М-да? Интересно… А вы что думаете, товарищ капитан?

Мищенко покосился на Косова, потер нос:

— Попробовать надо, тащ полковник!

Глава 19

«Это я хорошо предложил — заменить для парадного расчета «мосинку» на СВТ-38. Короче на двадцать сантиметров, легче на килограмм. А уж новенькие «светки» смотрелись — куда как брутальнее, чем привычное «весло» «трехлинейки». Парни буквально «облизывали» винтовки. Еще и с легкой руки понятно кого… м-да… как всегда — язык впереди разума бежит! Их так и называли — «светка»! Или — «светочка». Фетишисты молодые армейские, блин!».

На занятиях-то СВТ уже вовсю изучались, и даже — стрельбы начались, но — не наигрались еще курсанты новыми игрушками. А уж когда им сказали, что выданные винтовки будут закреплены за «курками» не только для строевых или парадов, а вообще — на все время обучения в училище, восторгам — не было конца!

«Мищенко еще этот! Тоже — маньячина парадов и строевой! Как он за нас взялся, парни сразу поняли, что некто Косов — поганый либерал и общечеловек, как сказали бы в будущем! Интеллигентнейшая личность! И все ворчание и бухтение по поводу якобы тяжелой нагрузки — ерунда. Попробуйте теперь капитанской муштры!».

Нет, капитан вовсе не орал на курсантов матом и не рукоприкладствовал. Но гонял их — как сидоровых коз! Сначала — бег и разминка; потом — индивидуальная строевая, когда один курсант наблюдает и поправляет товарища, а потом — меняются местами; далее — занятия во взводной «коробке»; а затем… Затем Мищенко заставил их всех получить сабли и — началось!

— Слу-у-шай! — протяжная команда.

«Придерживая ножны сабли левой рукой, правую руку — на рукоять и вытаскиваешь клинок на полтора-два сантиметра!».

— На-кра-а-а-ул!

«Левая рука придерживает ножны. Правой рукой вытащить саблю, развернуть клинок… кисть перемещается на оголовок рукояти, пальцами прихватывает за оголовок, переходя безымянным и мизинцем на рукоять сзади!».

— К торжественному маршу!

Шух-шух-шух — это знаменосцы, удерживая длинные жерди, изображающие знамена, делают три шага вперед.

«И ведь, маршируя, нужно удерживать саблю в руке, и не заваливать ее ни вправо, ни влево! Если влево — можно и без уха остаться! Вот откуда тот анекдот — сколько ушей у знаменной группы?».

Их гоняли в хвост и в гриву! Тут даже «стойкие оловянные солдатики» — Ильичев, Капинус и Амбарцумян загрустили. А уж про остальных — и думать нечего. Видно, не раз уже подумали курсанты — «Чего я не отказался от этой чести, пока можно было?!».

А теперь что же — уже и форму получили, и подогнали ее им. Даже — два комплекта! Один комплект — вообще с командирского габардина и диагонали. Правда, предупредили, что использовать эту форму можно будет только на парадах и прочих… безобразиях. Второй комплект — для повседневной носки. Теперь сводный взвод существенно отличался от остальных курсантов, даже внешним видом. Не говоря уж про выправку, которую Мищенко, как истовый фельдфебель старой школы, буквально вдалбливал в них.

И дернул же еще черт вспомнить Косова про один из «читов» будущих парадников!

«Или это — «фича»?».