Сирахама - Артур Прядильщик

Он так же не стал говорить о том, что он теперь мой должник, что если что, так сразу… Серьезные деловые люди о таком не говорят, а Ниидзима, несмотря на возраст — серьезный деловой человек.

— Ниидзима, организуешь напоследок одну логистическую операцию в Австралии? — Спросил я. — Как обычно: десять агентских — твои. Перелет, сопровождение, транспорт, гостиница…

— Пятнадцать. — Качнул он головой. — Брать десять мне теперь несолидно. И — цени! — люди на той должности, что мне сейчас предложили, и тридцать берут!

«Но каков наглец!»

«Учись, Малыш!»

— О! Видимо, Дайя таки добилась своего… Очень целеустремленная девушка! Давай, договоримся о десяти процентах и, плюс, мои поздравления на свадьбу?

— Договорились! Сделаю скидку, как старому клиенту. Двенадцать. Я суеверный и цифра тринадцать мне не нравится. — Ниидзима покосился на меня и неохотно добавил. — Скину до семи… если скажешь, почему «пришелец»…

— Обойдешься. Такой солидный господин, как ты, не должен брать меньше, чем двенадцать!

Ниидзима досадливо поморщился.

Кошмар был в черно-бордовых тонах. Визг, крики, рев. Чьи-то зубы терзали тело, когти рвали кожу, чьи-то щупальца проникали через глаза, ноздри, рот и шевелились под черепной коробкой. Кажется, был еще огонь и острые камни…

Сон-кошмар развеялся, оставив тело, плавающее в липком поту, заходящееся сердце, хриплое дыхание… и короткое затихающее эхо крика.

Один кошмар кончился.

Он лежал в тихой больничной палате. В открытую форточку после короткого замешательства, вызванного криком, стала заливаться веселой и бодрой трелью какая-то пичуга. Воздух, напоенный непередаваемыми ароматами ранней весны, прохладным потоком холодил влажный лоб и руки, лежащие поверх простынки, которой было укрыто тело. Кусочек синего неба, видимый в окно, радовал глаз и звал на улицу, под теплое весеннее солнышко…

Ровно минута на то, чтобы жадно, с неприличным хлюпаньем впитать в себя все краски жизни, с чавканьем насладиться простыми радостями бытия…

И начался другой кошмар.

Взгляд.

Спокойный, холодный. Убийственный. Взгляд взвешивал и обмерял. Пронизывал насквозь. Он лишал возможности двигаться… В этом взгляде были отголоски только что закончившегося сна-кошмара — визг, крики, рев, зубы, когти… огонь и острые камни.

Тайро знал человека, что сейчас стоял у входа в палату, привалившись к косяку двери и скрестив на груди руки. В простом слегка потрепанном и выцветшем кимоно, схваченным поясом неопределенного серовато-белесого цвета.

Это был Сирахама Кенчи. Двоюродный брат по деду. Убийца. Дракон. Гасящий. Брат этой…

— Синий. — Неведомым образом угадал Сирахама. — Когда-то он был синим. Как получил в школьной секции каратэ, так и не менял с тех пор…

От этого голоса все внутри сжалось в ужасе, Тайро зажмурился, а руки слабо задрожали…

Давление исчезло… и только в этот момент стало понятно, что оно вообще было.

Он открыл глаза. В дверях — никого. Быстро бежали секунды…

Еще пятьдесят одна — и начнется другой кошмар — самый страшный…

— Привет, Тайро-кун! — Весело поприветствовал его от дверей невысокий стройный Ужас. — Я пришла сменить тебе баночку, поставить капельницу и убрать какашки!

Тело снова бросило в дрожь.

— Не подходи! — Захрипел он. — Не подходи!

Он начал слабо двигать руками и ногами.

— Замри! — Холодно приказала Мисаки Охаяси с какими-то неприятными скрежещущими обертонами.

Тело снова сковало параличом. Казалось, что он в каком-то сне. В кошмаре. Опять. Он внутри бьется, расшибает лоб, локти и колени в кровь — а тело даже не шевелится!

— Вот так и лежи. — Покивала Мисаки. — Сейчас мы уберемся… У-у-у, как мы хорошо сходили под себя — вот что Сирахама животворящий делает! Никаких вам запоров! Так-так-так… Сейчас мы эту дурнопахнущую простыночку поменяем!

Девушка сноровисто меняла одноразовую простынь, а Тайро вращал глазами и боролся с волнами панического животного ужаса.

— Сейчас я тебя покормлю… Та-а-ак, что тут у нас в капельнице? Ой, какая прелесть: глюкоза с аскорбиновой кислотой! М-м-м, какая вкусняшка! Ням-ням! Ты же любишь сладенькое, да, Тайро-кун?

— Ы… ы… ы… — Тайро пытался сделать хоть что-то, одна нога слабо дергалась, пальцы на левой руке вдруг сжались в кулак.

— Тц… Тренировка и тренировка! — Покачала головой Мисаки, внимательно наблюдая за сопротивлением, и снова, как молотком — ударила голосом. — Замри!

Тайро, выпучив глаза, застыл. А внутри себя — вопил и катался по полу.

— Не… под… хо… — Выдавливал он из непослушного горла.

— Да-а-а, — Девушка покачала головой. — Видишь, девочке Мисаки еще учиться и учиться управлять голосом! Одна моя знакомая с зелеными глазами делает это вообще без слов! Более того, она делает это с мастером Акисамэ! Представляешь? Крутит таким мужиком, как хочет! Ну, это наши маленькие девчачьи секретики — я тебе не говорила, ладушки? Та-а-ак, что тут у нас… — Она приподняла простынку. — Прекрасно! Уже почти зажило все! Скоро тебя здоровенького можно будет выписывать!

Тайро заплакал.

— Ай-яй-яй! Такой большой мальчик и плачет! — Засюсюкала Мисаки. — А ведь мужчина! Настоящий! Уже даже с женщинами «делал то и делал это»! Сколько их у тебя было, настоящий мужик Тайро? Аж одна, да? Ну, если ту бедную испуганную девочку считать за половинку и меня, нетрахнутую, тоже за половинку… но за попку-то мою ты подержался? Так что половина дела, считай, сделана: моя задница — это нечто! Так Сирахама-сама говорит! В сумме как раз единичка и получается, да…? — Мисаки вдруг осеклась и вздохнула. — Прости, Тайро-кун, меня опять заносит. Эх, тренироваться девочке Мисаки самоконтролю и тренироваться!

Она проверила расход в капельнице и направилась к двери.

— Да! — Она прищелкнула пальцами. — Отомри!

Воздух ворвался в легкие и дышать стало легче. Тайро облегченно перевел дух — у него где-то час-полтора жизни без кошмара… Но жизнь — такая штука…

— Минут через сорок тебя дедушка навестит… — Улыбнулась Мисаки, сделав умильное лицо. — Здорово, правда? Он уже звонил… Беспокоился. — Мисаки поколебалась и после недолгой борьбы с вредностью, все-таки добавила. — С бабушками. — Вредность, видимо, победила.

И вприпрыжку направилась по коридору, хлопнув по ладошке, которую подставила стройная зеленоглазая девушка с кошачьим личиком, подходящая к палате с каким-то аппаратом на колесиках.

Тайро тихонько застонал.

— Тайро-кун. — С легкой хрипотцой сообщила Нандзё Кисара. — Акисамэ-сэнсэй приду… э-э-э… прописал тебе новую профилактическую процедуру! Он утверждает, — Кисара стала покачивать пальцем в такт со словами. — Что с высокой долей вероятности возможно частичное восстановление утраченных вследствие психологического стресса репродуктивных функций.

Тайро, не стесняясь, заскулил.

— Замри! — Веско приказала Кисара, и Тайро поперхнувшись, умолк. — Что-что? Наверно, ты удивлен, почему я не даю этот мифический «приказ без слов», о котором говорил предыдущий оратор, да? Ну, про бессловесные приказы, это она, конечно, нафантазировала! Она такая выдумщица… но очень любознательная! Очень! А какая способная! Я даже немного ревную ее к Сигурэ! Но — это наш с тобой маленький секрет… Да, Тайро-кун? — Она подмигнула.

Первобытный животный ужас был тем сильнее, чем ближе к нему находилась женщина. Любая! Либо Охаяси, либо эта вот «сестричка Кисарочка», либо любая другая — тут еще несколько медсестер работало.

— Мисочка у нас — умница! Мисочка у нас — молодец! — Приговаривала Миу, осторожно убирая бинты с ягодиц Мисаки.

Та шипела, кряхтела, рычала… и весело болтала ногами. Точимару с удовольствием подмявкивал… видимо, считал, что лежащая на столе двуногая самка о чем-то с ним разговаривает. Переводчик на груди Миу то и дело пытался адекватно перевести с кошачьего: «Вкусно выглядит!», «Хочу!», «Пойдем, погуляем!», «Давай, потремся!»…

— И в чем же она умница? — Поинтересовалась Ренка, отодвинув от себя ноутбук, закрепленный на специальной поворачивающейся штанге.

— В том, что смогла разозлить Сигурэ! Насколько я знаю, ни у кого это не получалось. Даже Кенчи никогда не видел разозленную Сигурэ!

— Даже Кенчи? — Удивилась Мисаки. — А, ну да! Он что-то такое говорил: «Никогда не видел, как она злится, и не собираюсь!» Да я крута!

И тут же зашипела — Миу стала протирать раны каким-то раствором.

— Миска, — Заинтересовалась Ренка. — А чего ты ваш компресс не сделала? За день бы все прошло!

— Кенчи так и предложил сделать, — Кивнула Мисаки. — Но Сигурэ сказала: «Непедагогично!» Ну, учитель сказал — ученик ответил «есть!» Что тут возразишь: действительно, непедагогично.