Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

Чтобы со стороны Кубы звучала не только критика, Че предложил ряд условий, которые должны были выдвинуть страны, планирующие присоединиться к союзу. Среди них — свободный экспорт сырья в любые государства по их желанию и прекращение протекционистского субсидирования Америкой своих товаров, которое не дает возможностей для конкуренции.

Че подробно рассказал о многочисленных актах агрессии США в отношении Кубы, кульминацией которых стало вторжение в заливе Свиней, но затем перешел на более миролюбивый тон. Куба не желает зла своим соседям, сказал он, и хочет быть частью семьи американских народов. Ее лидеры всегда готовы сесть за стол переговоров и обсудить расхождения с США, но без всяких предварительных условий. Все, чего хочет Куба, — это гарантии, что на нее не будет совершено нападения и ей будет дано право быть «другой» в рамках своих границ. «Мы не можем не служить примером для остальных, как этого желали бы США, потому что пример — это понятие, не знающее границ. Но мы гарантируем, что не будем заниматься экспортом революции, что ни одна винтовка, ни одно боевое средство не покинет пределов Кубы, чтобы быть использованными в боевых действиях в других странах Америки».

Речь Че продолжалась два часа пятнадцать минут, и, как только он закончил, в зале раздался крик: «Убийца!» Охранники сцепились с кричавшим и выволокли его наружу, а в это время на трибуну, где стоял Че, забрались двое других неизвестных и стали оскорблять его. Не обращая на них внимания, Гевара спокойно сошел с трибуны и покинул зал. Позже полиция сообщила прессе, что нарушителями порядка оказались кубинские эмигранты из «Демократического революционного фронта» — финансируемой ЦРУ антикастровской группировки.

В Уругвай приехали родные Че, и впервые со времени отъезда из Аргентины он увидел своего брата Роберто и сестру Ану Марию. Приехали также его отец, мать, брат Хуан Мартин, сестра Селия и тетя Беатрис. Помимо того, прибыло и довольно много старых друзей Эрнесто: Хулио «Гаучо» Кастро, которого Че пытался зазвать на Кубу, Бето Аумада, Пепе Агилар, его старый «деловой партнер» Карлос Фигероа и Рикардо Рохо, успевший со времени встречи с Геварой на Кубе оставить дипломатический пост в Бонне и вернуться домой.

Различия между Че и его братом Роберто были разительны. Роберто женился на представительнице аргентинской аристократии и, хотя заявлял о своей аполитичности, работал юристом в отделе социального обеспечения аргентинских военно-морских сил, являвшихся одним из самых консервативных политических институтов страны.

Роберто не рассказывает, был ли у него с Че разговор о разнице во взглядах. В одном интервью, беседуя с журналистом о встрече в Пунта-дель-Эсте, он упомянул только, что нашел своего брата «совсем другим», не таким, каким Эрнесто был за восемь лет до того: он стал суровым, целеустремленным, и ему явно не хватало чувства юмора. Когда Роберто отметил эту последнюю перемену в Че, тот коротко сказал: «Остроты меня больше не интересуют, у меня теперь другое представление о юморе».

Бето Аумада, товарищ Эрнесто по игре в регби во времена «Чанг-чо» и по-прежнему друг его семьи, тоже счел, что его старый приятель стал другим. «Он всегда был свободолюбив, — вспоминал Аумада, — а теперь у него было полно обязанностей… Эрнесто занимал положение, подразумевавшее постоянную опасность, и с ним всегда были охранники. Он изменился. Совершенно изменился. Стал более сдержанным и осторожным в высказываниях».

Первая встреча с друзьями произошла на публике и была очень краткой, а затем Че выделил время, чтобы немного посидеть с товарищами детства наедине. Тогда они отчасти увидели прежнего Эрнесто. Он раздал гостям кубинские сигары, и они радостно задымили все вместе. По словам Аумады, каждый сказал что, если он может быть полезен на Кубе, то готов помочь.

«Гевара стал подшучивать над нами, — вспоминает Аумада. — Карлитосу, который занимался недвижимостью, он сказал, что ему не найдется на Кубе работы, потому что собственностью владеет государство и продавать там нечего. Меня он тоже поддразнил, сказав, что как адвокат я там тоже не потребуюсь, потому что судебных споров у них нет, так что чем мне там заниматься?»

Из всех них только Карлосу Фигероа показалось, что Че остался «все тем же старым добрым Эрнесто», любящим пошутить, поболтать и всякими небылицами произвести впечатление на других. С мальчишеским удовольствием Че рассказал Фигероа о самых ярких своих переживаниях. «Ты не поверишь, — похвастался он, — но я ездил на охоту на слоне с самим Неру». А когда на Кубу приехал русский космонавт Юрий Гагарин, Гевара был в таком восторге от встречи с первым человеком, побывавшим в космосе, что «не отставал от него» целый день.

Че со всей своей многочисленной свитой жил в гостинице, а его родные разместились неподалеку на вилле, арендованной журналисткой «левого» направления по имени Хулия Констенла де Джуссани. За миниатюрность друзья ее прозвали Чикита (Малышка). Для одного женского журнала Хулия взяла интервью у матери Че, Селии, и они подружились.

Вместе с мужем-журналистом Хулия издавала прокубинский политический журнал под названием «Че» и тесно сотрудничала с Альфредо Паласиосом, почтенным руководителем Социалистической партии Аргентины. Она приехала в Пунта-дель-Эсте, чтобы освещать конференцию и взять интервью у Че, но самой главной ее задачей было встретиться с ним наедине. От лица коалиции аргентинских социалистов и «перонистов» левого крыла, готовившейся к предстоящим выборам, Хулия должна была сделать Геваре предложение. Они хотели узнать, не захочет ли Че вернуться на родину, если они выставят его кандидатуру на парламентских выборах.

Когда Хулии удалось наконец встретиться с Че без посторонних и рассказать об этом предложении, Гевара его сразу же отверг. Он нужен на Кубе, объяснил Че, у него там важные задачи, и аргентинским политиком он себя не видит. А потом, посмотрев Хулии прямо в глаза и иронически улыбнувшись, произнес: «Мадам, я министр. Неужели вы думаете, я захочу стать депутатом парламента в Аргентине?»

Но в предложении Хулии были и другие пункты. Она сказала, что «левые» хотят видеть его своим «символом». Если народный фронт одержит на выборах победу, можно будет считать, что Че внес в это важную лепту, но если выборы будут отменены и мирное разрешение ситуации станет невозможным, он станет лидером партизанского движения, «руководителем революционных преобразований в Аргентине». Эта роль ему подобает, сказала журналистка: он может оставаться в изоляции на Кубе, а может запустить процесс перемен в Латинской Америке.