Меч Шаннары - Терри Брукс

Янус вскользь заметил, что выслал полдюжины разведчиков, чтобы выяснить, что происходит у реки, но ни один еще не вернулся — плохой знак. Несколько раз он порывался отправиться туда сам, но каждый раз Гендель грубо напоминал ему, что он возглавляет оборону Тирсиса, и каждый раз Янус неохотно отказывался от своей мысли. Дарин твердо решил для себя, что если Балинор не вернется к полуночи, то он сам отправится разыскивать друга. Эльф сможет проскользнуть через любые вражеские посты незамеченным, говорил он. Но пока он ждал вместе со всеми остальными, и опасения его с каждым часом росли. Ширль кратко упомянула, что состояние Паланса Буканнаха остается прежним, но не вызвала этим совершенно никакой реакции и вскоре бросила свои безнадежные попытки отвлечь их мысли от сражения у реки. Они ждали час, другой. Шум битвы медленно нарастал, крики становились громче, и казалось, что сражающиеся постепенно движутся в сторону города.

Затем из тьмы прямо перед самым городским утесом внезапно появился большой отряд всадников и пехотинцев, и начал отдельными колоннами подниматься по широкой каменной галерее, ведущей к городу. Их приближение осталось незамеченным, а неожиданное появление из мрака вызвало громкие возгласы удивления на вершине Внешней Стены. Янус Сенпре в испуге бросился к механизму, закрывающему стальные засовы громадных ворот, боясь, что врагу каким-то образом удалось обойти Балинора с флангов. Но Гендель молча остановил его. Он понял, что происходит, еще прежде, чем остальные начали догадываться. Перегнувшись через парапет, гном что— то резко выкрикнул на своем языке и почти сразу же получил ответ. Мрачно кивнув, Гендель указал на высокого всадника, возглавляющего длинную колонну. В мягком лунном свете к небу поднялось покрытое пылью лицо Балинора, и стоило им узнать его, как его мрачное выражение подтвердило то, чего все они боялись. Граничный Легион не смог удержать берег Мермидона, и армия Повелителя Колдунов двигалась на Тирсис.

Ближе к полуночи пятеро оставшихся спутников из маленького кулхейвенского отряда собрались в небольшой уединенной столовой фамильного дворца Буканнахов за легким ужином. Долгая битва на берегу Мермидона, длившаяся весь день и вечер, была проиграна, хотя враг и понес ужасающие потери. Какое-то время даже казалось, что ветеранам Граничного Легиона удастся сдержать натиск северян и отстоять южный берег быстрой реки. Но врагов были тысячи, и пройдя по телам сотен, эти тысячи в конце концов достигли своей цели. Всадники Актона быстрее молнии мчались вокруг цепи солдат Легиона, противостоя всем попыткам врага обойти окопавшихся пехотинцев с тыла. Атака по фронту Легиона завершилась гибелью сотен карликов и троллей. То была самая страшная битва из всех, какие только видел Балинор, и вскоре кровь раненых и убитых начала окрашивать воды Мермидона в алый цвет. Но они по-прежнему атаковали — шли вперед, словно живые мертвецы, не знающие чувств, разума и страха. Так велика была власть Повелителя Колдунов над его смертными солдатами, что смерть перестала для них что-либо значить. В конце концов правый фланг линии обороны Легиона прорвал большой отряд бешеных троллей; они погибли все до единого, но их маневр вынудил тирсианцев теснее сдвинуть свой левый фланг. Тогда северяне прорвались.

Уже близился закат, и Балинор понял, что после наступления темноты даже лучшие солдаты в мире не смогут удержать южный берег. Хотя за время дневной битвы Легион понес лишь легкие потери, Балинор приказал полкам отступать к небольшому холму в нескольких сотнях ярдов к югу от берега и перестроить там боевые порядки. Чтобы помешать врагу укрепиться на захваченном берегу и перейти в наступление, кавалерия Легиона постоянно отвлекала их быстрыми ударами по флангам. Так они дождались темноты. Как только начало смеркаться, орды северной армии двинулись через реку сплошным потоком; со смесью изумления и ужаса воины Граничного Легиона смотрели, как сотни выбравшихся на берег превращаются в тысячи, а переправа все продолжалась. Глазам солдат предстало страшное зрелище — столь чудовищна была эта армия, что земля по обе стороны Мермидона, насколько хватало глаз, была покрыта сплошным живым ковром.

Но исполинские размеры армии Севера мешали ее движению, командовать такой массой солдат было трудно и долго. Никто даже не предпринимал усилий, чтобы выбить окопавшихся тирсианцев с занятого ими холма. Напротив, перебравшись на южный берег, громада армии начала нерешительно переминаться на месте, словно лишившись руководства. Несколько отрядов тяжело вооруженных троллей совершили отдельные вылазки против полков Легиона, но их было недостаточно много, и ветераны уверенно выдержали их натиск. Но когда наконец стемнело, вражеская армия вдруг начала строиться в колонны по пять, и Балинор понял, что первая же организованная атака сотрет Легион в пыль.

Призвав все свое умение и отвагу, сделавшие его лучшим полевым командиром Юга и полководцем легендарного Граничного Легиона, принц приступил к сложнейшему тактическому маневру. Не дожидаясь вражеского удара, он внезапно разделил свои полки и атаковал крайние фланги колонн северян. Нанося короткие частые удары, пользуясь наступившей темнотой и своим превосходным знанием местности, солдаты заставили вражеские фланги выдвинуться вперед, образуя неровную дугу. С каждой минутой дуга выгибалась чуть сильнее, и с каждым разом тирсиане отступали чуть дальше. Балинор с Фандуиком держали левый фланг, Актон и Мессалайн командовали на правом.

Разъяренный враг перешел в бешеную атаку, с трудом преодолевая в сгущающейся тьме незнакомую местность, но отступающие солдаты Легиона сохраняли между собой и северянами безопасную дистанцию. Балинор начал медленно сдвигать ряды, увлекая рассвирепевших северян за собой. Затем, когда его пехота окончательно отступила в тыл, под прикрытием тьмы собранная в один отряд кавалерия сомкнула ряды и вырвалась из готового сомкнуться кольца врагов. Левый и правый фланги северной армии неожиданно столкнулись, находясь в полной уверенности, что настигли наконец ненавистного противника, несколько часов ускользавшего от них. Без промедления они ринулись в бой.

Сколько троллей и карликов пало от руки своих же товарищей, осталось неизвестным, но когда Балинор с двумя полками Граничного Легиона вступали в ворота Тирсиса, битва еще кипела. Чтобы скрыть свое отступление, солдаты обмотали материей себе ноги, а лошадям копыта. За исключением одного отряда всадников, потерявшего направление в темноте, столкнувшегося с врагом и уничтоженного, Легион не понес при отступлении никаких потерь. Однако урон, нанесенный исполинской армии Севера, даже не замедлил ее движения, и Мермидон, первая линия обороны города, был потерян.