Дверь в стене - Alexandrov_G

В несчастливцах в начале века ХХ пребывали Британская Империя, Французская Республика, Германская Империя и Япония. Нам с вами интересно, как выходила из положения Британская Империя, поэтому сосредоточимся на ней. В отличие от очень многих других народов, славных иным, англичане любят думать, начали они думать и в этом случае, думать о том, как бы им возместить обнаружившуюся недостачу и думание дало свои плоды (думать всегда лучше, чем не думать, не нужно быть графом, чтобы до этой немудрящей истины дойти).

Вот до чего додумались англичане - Британская Империя нефть могла получить только извне, а извне лежал весь остальной мир. Во всей его сложности. В пространственном (гео-) смысле Империя англичанами строилась глобально, однако во временном смысле, в смысле "досягаемости", "доступности", в смысле "контроля" приоритет отдавался не западу, а тому, что лежало к юго-востоку от метрополии, от "ядра". Дело было в том, что юго-восток сочетал коммуникации не только морские, но и сухопутные, и для того, чтобы отрезать Англию от Канады, нужна была морская блокада, что всегда трудно само по себе, но для того, чтобы отрезать Англию от Индии в дополнение к морской требовалась ещё и континентальная блокада, и вот такое сочетание выглядело для потенциального "агрессора" задачей почти неразрешимой.

Если мы поставим себя на место англичан (мысленно, конечно), то сразу станет понятно, что если нам вздумалось контролировать Восточное Полушарие (это то, что лежит к востоку от нашего посконного Гринвичского меридиана) то нам по мере убывания досягаемости (но не важности!) нужен контроль Средиземноморья, затем Ближнего Востока, затем Среднего Востока, затем жемчужной Индии, затем Юго-Восточной Азии, затем Австралии, ну а там уж как придётся.

Как Бог на душу положит.

(Между прочим Черчилль, которому сегодня приписывается очень много такого, чего он не только не делал, но даже никогда и не говорил, ещё до того, как началась Великая Война, в самом деле сказал, что если Англия утратит своё влияние на Тихом Океане, то "живущий там Белый Человек просто вынужден будет искать покровительства и защиты у Америки", что и произошло в годы Второй Мировой, так что людям, числящим Винни в великих, можно записать эту фразу в разряд пророчеств "политического гения", сделав скидку на то, что в момент озвучивания своей прозорливости Черчилль не видел в такой перспективе ничего хорошего.)

А теперь, осознав, что нам нужна нефть (в оценке НАСКОЛЬКО она будет нам нужна мы ошибёмся, осознание придёт попозже), наступим ногой на Гринвич, сдвинем цилиндр на затылок, приложим ко лбу руку козырьком и глянем на восток. На восток потому, что найденную там нефть мы сможем добывать, худо бедно защищать и хоть как-то доставлять.

Ошибшись тактически, то-есть не оценив значения нефти в достаточной мере, стратегически, то-есть в выборе места и времени англичане ошибки не допустили. Дальнейшие события показали, что если бы они положились на доставку нефти через Атлантику, то это немедленно поставило бы Англию в зависимость от доброго расположения духа дядюшки Сэма. В Первую Мировую именно так и произошло. Нефть Англия получала и получала столько, сколько просила, но суть была именно в этом - она "просила". А ей давали. И проблема была не только в унизительности такого положения, что, вообще-то плохо само по себе, и не в том, что за нефть приходилось платить, дело было не в деньгах, хотя американцы и от денег не отказывались, проблема была в том, что когда государство оказывается в ситуации, в которой оказалась Англия, ему приходится за чаемое платить капиталом не денежным, а политическим.

Платить уступками.

А это, если называть вещи своими, а не присвоенными газетами именами, ничем не отличается от проигранной войны. Англия могла проиграть Германии и заплатить политическими уступками по итогам "прогаженной войны" и она могла сделать то же самое в отношении Америки, которая на бумаге ("в газетах") считалась союзником. И по результатам войны в газетах выигранной. Разница была только в том, что во втором случае уступки преподносились как добровольные и за эти сделанные добровольно-принудительно уступки Англия ещё и деньги доплачивала.

И это тоже было войной.

Самой настоящей.

И войной проигранной. Войной, о которой "человек с улицы" даже не подозревает. Он о ней не знает. И не узнает никогда. Просто потому, что об "этой" войне телевизор не рассказывает.

"Нефтяная пилюля", которую пришлось англичанам принять, чтобы остаться в живых, была очень горькой. Мы все наслышаны о "продовольственной безопасности" государства, так вот чем дальше Англия втягивалась в "войну машин", тем яснее ей становилось, что о "нефтяной безопасности" даже речи не идёт. Англия могла пилюлю только подсластить. Чтобы горькое лекарство легче глоталось.

Повыше была приведено соотношение собственной и "дареной" нефти, потреблявшейся Англией по ходу Великой Войны. Более 80% нефти и нефтепродуктов англичанам дали (продали) СаСШ. Кое что Англия купила в Мексике. По мелочи. Но был и ещё один источник, за который Англия держалась как утопающий за соломинку. Было маленькое, но золотое яичко.

Тем, что позволяло Англии хоть как-то торговаться с Америкой, не так козырем на торгах, как иллюзией козыря, тем, что позволяло блефовать, "держать верхнюю губу", тем, что позволяло не выйти из Большой Игры, не той, что велась где-то там в Центральной Азии, а из Игры по складыванию New World Order, была "британская нефтяная концессия в Персии".

147

Концессия в Персии была реакцией Британской Империи на протянутые к Ближнему Востоку немецкие руки загребущие. Про одну руку вы уже знаете, она звалась Багдадбаном, но была рука и вторая, если смотреть из Берлина, то правая. Она тоже притворялась железной дорогой, только имя у неё было другое - Хеджаз. Начиналась Хеджаз вокзалом в Дамаске и конечным пунктом имела Медину. Сегодня Дамаск это суверенная Сирия, а Медина это вроде бы ещё более суверенная Саудовская Аравия, ну а тогда и тот, и другой город находились в пределах одного государства - Оттоманской Империи.

Сегодня её с нами нет, а тогда, на переломе веков, она была и правил проживавшими там правоверными подданными султан Абдулхамид II. Он искренне (искренность свойство похвальное, но не всегда уместное, особенно если ты султан) считал возглавляемое им государство государством европейским, а то, что в этом европейском государстве мусульман было очень много, а христиан очень мало, султан полагал не так за досадное, как за мало что значащее недоразумение, европейские же Державы, в свою очередь, не менее искренне считали недоразумением саму Оттоманскую Империю.

Чувства свои европейцы когда находили нужным - скрывали, а когда нет, то - нет, в связи с чем англо-, франко- и русско-турецкие отношения складывались иногда для турков унизительно, что приводило к возникновению у турецкой стороны комплексов. В государственном масштабе. Турки ведь тоже люди. И этим вроде бы нечаянно сложившимся положением воспользовались немцы. Они очень хорошо понимали турков, так как за свою жизнь, которая называется историей Германии, немцы тоже успели обзавестить парочкой трудно врачуемых комплексов. Нации похожи на людей в том смысле, что если на некоторых комплексы действуют разрушающе, то других они наоборот - мобилизуют, заставляют "прыгнуть выше головы". Немцы, как показала история человечества, из вот этих, из вторых. То, что их не убивает, делает их сильнее.

И вот так, подгоняемые своими комлексами, немцы сильнели, сильнели и в начале века ХХ стали очень сильными.

В смысле "экономическом" вес Германии с 1850 до 1913 года вырос в пять раз. В пересчёте на одного немца (в наши дни это называется "производительностью труда") выход продукции за те же годы подпрыгнул на 250%. В том, что мы называем "энергетикой", в конце XIX - начале XX веков "королём" был уголь. В 1890 году непререкаемый тогда авторитет, "локомотив мира" Британская Империя, выдал на гора 182 млн. тонн в то время как Германия - 88 млн. тонн. А минуло времени чуть и уже в 1910 году хоть англичанам и удавалось ещё оставаться на первом месте с 264 млн. тонн, но затылком они уже ощущали пыхтенье догонявшей их Германии, накопавшей в 1910 году 219 млн. тонн угля.

Война это кровь и железо. Что до крови, то количество немцев немецкой национальности с 1870 до 1914 года выросло на 75%, с 40 млн. до 67 млн. А уж с железом у Германии дело обстояло и вовсе прекрасно. Всего за двадцать лет, с 1880 до 1900 года выпуск немецкой стали вырос на 1000% (!), что оставило гордых бриттов далеко позади. Немаловажным будет заметить, что и в "инновационном" смысле немцы всех напугали, пустив в ход изобретённые ими новые металлургические технологии, вследствие чего одна тонна стали, выплавляемая Германией перед Первой Мировой, обходилась ей в десять раз (!) дешевле, чем в 1860 году.