Верная Рука - Май Карл Фридрих

— Кто будет брать лошадь? — спросил Медвежье Сердце.

— Я, — ответил немец.

Индеец согласно кивнул и добавил:

— Из этих команчей ни один не должен уйти!

— Само собой разумеется, — отозвался Хельмерс и, обращаясь к пастуху, спросил: — У тебя только нож?

— Да.

— Тогда ты вряд ли будешь нам полезен в этом деле. Оставайся лежать в лодке, а я пока возьму твою лошадь.

— А если ее застрелят?

— Ерунда, мы получим взамен шесть других!

Мексиканец вынужден был подчиниться. Он спрятался на дне каноэ, а двое других отправились на то место, где в первый раз увидели его спящим. Они остановились рядом со спрятанной за кустами лошадью и стали ждать.

Всадники, которых Хельмерс вначале заметил вдали в виде шести темных точек, быстро приближались. Уже можно было разглядеть их одежду и вооружение.

— Да, это псы-команчи, — сказал Медвежье Сердце.

— Они раскрасились в цвета войны — значит, пощады не жди! — заметил Хельмерс.

— Они и сами ее не получат!

— Сначала в этом должны убедиться двое задних, тогда и остальные от нас не уйдут.

— Я беру задних на себя, — сказал индеец.

— Хорошо!

Команчи теперь приблизились на расстояние примерно полукилометра. Они по-прежнему гнали лошадей галопом, и через минуту должны были оказаться в зоне досягаемости ружейного выстрела.

— До чего же они глупы! — рассмеялся немец.

— Команчи не могут думать — у них нет мозгов!

— Могли хотя бы предположить, что вакеро остался здесь и поджидает их! Но они, видимо, уверены, что он сразу же переправится через реку.

— Хау! — воскликнул индеец.

И с этим призывом к вниманию поднял ружье. Хельмерс сделал то же самое. Грянули два выстрела, затем еще два. Четверо команчей покатились по земле. Через мгновение Хельмерс уже сидел верхом на лошади пастуха и рванулся на ней сквозь кусты. Оставшиеся в живых двое команчей в растерянности остановились, и не успели они повернуть лошадей, как немец был уже рядом с ними. Индейцы схватились за томагавки, но у него наготове был револьвер. Два выстрела — и оба дикаря свалились с лошадей на землю.

Для достижения этой победы потребовалось меньше двух минут. Лошадей убитых индейцев довольно легко удалось изловить.

Теперь к ним подбежал вакеро, наблюдавший за происходящим из лодки.

— Дьявол меня дери, — воскликнул он, — вот это победа!

— Пфф! — усмехнулся немец. — Подумаешь, шестеро команчей! Вообще-то, с человеческой кровью следует обращаться более экономно, это самая драгоценная жидкость, какая существует на свете. Но эти другого и не заслужили!

У мертвых забрали оружие и бросили их в траву, после того, как Медвежье Сердце снял скальп с двоих застреленных им команчей, чтобы повесить пучки волос себе на пояс.

— Что дальше? — спросил немец. — Будем выступать немедленно?

— Да, — ответил индеец. — Сестра моего друга не должна напрасно ждать помощи.

— Возьмем с собой вакеро?

Медвежье Сердце смерил пастуха взглядом и ответил:

— Поступай, как знаешь.

— Я иду с вами! — заявил мексиканец.

— Не думаю, что ты нам понадобишься, — сказал Хельмерс.

— Почему?

— Героя из тебя не получится.

— Просто у меня сейчас не было оружия!

— Но во время вчерашнего нападения ты ведь тоже сбежал.

— Чтобы привести подмогу!

— Ах, вот оно что! Ты сможешь хотя бы найти то место, где на вас напали?

— Да.

— Ну, тогда можешь ехать с нами.

— Можно я возьму оружие индейцев?

— Да. Возьми себе еще и лошадь. А твою мы отпустим, она слишком истощена и будет нам только помехой.

Были выбраны три лучшие лошади, остальных трех отпустили. И маленькая кавалькада двинулась в путь.

Они скакали на север, в сторону Рио-Пекос. Сначала путь пролегал по открытой прерии, а затем перед ними возникла зубчатая стена сьерры с поросшими лесом вершинами. Они ехали через долины и ущелья и под вечер достигли возвышенности, с которой открывался вид на небольшую саванну.

— Хау! — воскликнул индеец, ехавший впереди.

— В чем дело? — спросил немец.

— Смотри!

Медвежье Сердце вытянул руку и показал вниз.

Там расположилась лагерем группа индейцев, среди которых можно было заметить пленников. Немец достал из кармана небольшую подзорную трубу, настроил ее и поднес к глазам.

— Что видит мой белый брат?

— Сорок девять команчей.

— Пфф! — презрительно бросил индеец.

— И шестеро пленных.

— А женщины среди них есть?

— Да, их двое.

— Мы освободим их!

Эти слова вождь апачей произнес таким спокойным тоном, как будто для него было давно привычным делом расправляться в одиночку с целой сворой команчей.

— Вечером? — спросил немец.

— Да.

— Но как?

— Так, как подобает вождю апачей! — гордо ответил Медвежье Сердце.

— Я с тобой. Эти сорок девять команчей не могут выставить сотню часовых.

— Нам нужно спрятаться.

— Почему? — не понял вакеро.

— Ты что, хочешь, чтобы тебя заметили? — ответил Хельмерс.

— Нет, но здесь они никак не смогут нас увидеть!

— Возможно, что кроме тебя удалось спастись еще кому-то. Значит, команчи их тоже преследовали. И теперь, возвращаясь из погони, они вполне могут заметить нас. Держи лошадей, а мы вдвоем пока постараемся замести наши следы.

Они возвратились на некоторое расстояние назад по тому пути, которым ехали сюда, чтобы сделать невидимыми отпечатки лошадиных копыт. Затем в густом кустарнике было найдено подходящее убежище, где они и спрятались вместе с лошадьми.

Село солнце. Вечер сменился темной ночью, а в укрытии все еще не наблюдалось никакого движения. Лучшим временем для вылазки было время после полуночи.

— Ну, придумал, как нам действовать? — спросил немец индейца.

— Да, — ответил тот.

— И как же?

— Так, как действуют храбрые мужчины! Ты можешь бесшумно убить часового?

— Конечно!

— Отлично. Тогда подкрадемся к команчам, перережем путы у пленников и скроемся вместе с ними.

— На лошадях, конечно же?

— Да.

— Тогда пора начинать. Чтобы подобраться к ним, потребуется немало времени.

— А этот пастух останется здесь? — спросил индеец.

— Да, он будет держать лошадей.

— Где он будет ожидать нас?

— Там, откуда мы в первый раз увидели команчей. Нам этого места не миновать, ведь мы в любом случае должны возвратиться к Рио-Гранде.

— Тогда начинаем!

Ознакомив мексиканца с планом действий, они взяли оружие и покинули укрытие.

Внизу, в долине, горел один-единственный сторожевой костер, вокруг которого лежали спящие команчи, а рядом с ними — связанные пленники. Часовых надо было искать за пределами этого круга. Когда оба они достигли долины, Медвежье Сердце сказал:

— Я поеду налево, а ты — направо.

— Хорошо. В любом случае сначала освободим женщин.

И они расстались, разойдясь в разные стороны.

Хельмерс обходил лагерь команчей с правой стороны. Разумеется, двигался он не в полный рост, а так, как это обычно делают в прерии: ложатся на землю и медленно, осторожно и бесшумно, как змея, ползут вперед. При этом необходимо учитывать направление ветра, иначе лошади, почуяв постороннего, выдадут его своим тревожным храпом.

Именно так и действовал Хельмерс. Двигаясь вначале по широкой дуге, он постепенно сужал ее, пока, наконец, не заметил темный силуэт человека, медленно отмерявшего шаги вперед и назад. Это был часовой, и Хельмерс с величайшей осторожностью стал приближаться к нему. К счастью, ночь была темная, а костер светил слишком слабо. Он подобрался к часовому на расстояние пяти метров, затем молниеносно вскочил и набросился на него сзади, так крепко обхватив левой рукой горло индейца, что тот не в состоянии был произнести ни звука, и правой рукой вонзил длинный охотничий нож ему в грудь. Часовой моментально обмяк и рухнул на землю, не испустив ни единого стона или вздоха.

Примерно через четверть часа Хельмерс подобным же образом обезвредил еще одного часового, после чего столкнулся лицом к лицу с вождем апачей, который, зайдя с левой стороны, также успел уничтожить двоих команчей.