Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

год смерти Сталина в сибирской деревушке на берегу большой и своенравной реки. Родители их были не просто соседями, а давними друзьями, все и всегда делавшими вместе. Вот и первенцев родили в один день, над чем в деревне не переминули беззлобно похохотать.

Иван и Антон тоже были друзьями, как говорят «не разлей вода». Вместе рыбачили, едва научившись ходить, а как подросли, так же вместе сначала с отцами, а потом и вдвоем охотились, удивляя односельчан трофеями. Все лето друзья спали вместе на сеновале, то в одном, то в другом дворе и по долгу, глядя в звездное небо, мечтали, как будут вместе строить красивые дома в молодом белокаменном городе, мимо которого проплывали на катере, когда ездили с матерями на базар в областной центр.

— Антон, я решил, буду монтажником, как Рыбников в «Высоте». Представляешь, стою я рядом с солнцем, а внизу видно весь город, как на ладони. И все в нем красивое и необычное построили мы с тобой! А здесь, в деревне, мы тоже построим дома белые и голубые, — Иван мечтательно вздохнул, как будто уже стоял на этой высоте и смотрел вниз на творение своих рук.

Когда друзья закончили школу они решили вместе поступать в строительный институт. Впереди была взрослая и такая замечательная жизнь.

Первый экзамен Иван сдал на «отлично», а Антон на «троечку» и теперь стоял у листка с результатами злой и взъерошенный.

— Брось, Антошка, это же только один экзамен, нагонишь, да и проходной балл не особо высокий, проскочим! — как мог утешал его Иван, видя тщетность своих усилий. Антон мрачнел на глазах, но Иван решил во что бы то ни стало встряхнуть друга.

— Слушай, давай сегодня погуляем, сходим на танцы, а завтра сядем готовиться к сочинению, — предложил он, понимая, что никакие занятия сейчас Антону впрок не пойдут.

Антон вздохнул и наконец оторвал взгляд от проклятой отметки. Они вышли из института и сели на троллейбус, идущий к городскому саду. Побродив по аллеям и не найдя в это дневное время никаких развлечений друзья решили перекусить и зашли в пивной бар. Сначала заказали только пельмени, но к ним подсели двое парней с литровыми кружками пива и целым пакетом вяленой рыбы. Они стали наперебой угощать Ивана и Антона и первым сдался мрачный Антон, а потом и Иван заказал себе «маленькую» кружку.

Михаил и Валера, их соседи и собеседники быстро сбегали еще за «сменой» пива, принесли бутылку водки и разговор стал оживленнее. Рыба была вывялена отменно и сами заядлые рыболовы, Иван и Антон стали рассказывать о своих уловах, все шире и шире разводя руки.

Из пивной компания вышла уже по вечер и изрядно «навеселе». Валера сказал, что живет в доме прямо на берегу реки и предложил переночевать у него, а на утренней зорьке «проверить треп» и порыбачить. Иван уже засыпал на ходу, мысли путались и ему было уже все равно куда идти, лишь бы скорее уснуть. Антона же наоборот, как прорвало.

Он взахлеб расписывал свои трофеи на охоте, рыбалке, потом перешел к победам над девчонками, которые по его словам просто жить без него не могли после первой же ночи и сдавались практически без боя. Иван сквозь пьяную дымку беззлобно ухмылялся, но оспаривать друга не стал, пусть хоть так отойдет от грустных мыслей о несчастной «тройке».

Иван не помнил сколько они шли, как выглядел дом, далеко ли была река. Он «на автомате» разделся и, уткнувшись в подушку, тут же заснул. А когда его грубыми тычками в плечо разбудили, жизнь превратилась в многолетний непрерывный кошмар. Ничего не понимающему Ивану надели на руки наручники и запихнули в милицейский уазик. Его обвинили в убийстве какой то Надежды Сорокиной, как потом оказалось, сестры Валеры, пригласившего их в гости. Потом были допросы, избиения, суд и вместо института приговор на пятнадцать лет …

В зоне Ивана пытались «опустить», но он надел обидчика на заточку, ранил еще трех, за что получил, «в довесок», еще 12 лет «строгача». После освобождения Иван ушел в тайгу еще на долгие одинокие годы, пока Любаша не нашла его, не отогрела, не отмыла и не притащила за собой в белокаменный город-мечту его юности.

Любаша тяжело вздохнула:

— Знаете, Маша, а ведь это Антон подставил Ивана.

— Почему Вы так думаете?

— А кто еще. Иван был пьян и сразу уснул, это Валера и Михаил на следствии и в суде говорили. Да и чего бы Антон просто обмирал всякий раз, как Ивана видел? Я это сама видела и другие говорили не раз. Чего ж лучшего друга тогда не защитил и при встречи не приветил? Боялся Антон Ивана до смерти, а значит, совесть его не чиста была.

Я не стала спорить, но очень захотелось поговорить с Иваном, услышать от него подробности того давнего дела и отношений их с Антоном до суда и после него.

Любаша обещала поговорить с мужем и через пару дней снова позвала меня в гости.

За столом на знакомой уже мне кухне сидел крупный мужчина в возрасте, грубые обветренные руки и лицо были очень красивы. Я невольно залюбовалась им. Иван был настоящим мужиком и это было абсолютной истиной. Рядом с ним сразу стало спокойно и легко, хотя он и смотрел на меня настороженно. Я улыбнулась и протянула ему руку:

— Мария.

— А по батюшке?

— Для Вас просто Мария!

— Ой, ну прямо как в сериале! — хихикнула Любаша, гремя чашками в мойке.

— Ну просто, так просто! А я просто Иван. — улыбнулся мне хозяин и крепко пожал протянутую руку.

Моя ладонь утонула в его огромной, сухой и жаркой пятерне.

— Присаживайтесь, просто Мария, и спрашивайте, я попробую удовлетворить Ваше любопытство.

Я решила не церемотиться и спросила сразу:

— Иван, а почему Вы хотели плюнуть в гроб Максюты?

— Ух, без реверансов, сразу быка за рога и в стойло! — одобрительно хохотнул раскатистым басом мой собеседник.

— Нет, ну если не хотите, не говорите. — ретировалась было я.

— Отчего ж, назвался груздем… Но сразу предупреждаю, доказать ничего не могу. Это все плод моих долгих раздумий на нарах, да сопоставления деталей и фактов.

Я слушала долгий и тяжелый рассказ Ивана, но и предположить тогда не смогла, что его рассказ дополнит чистосердечным признанием сам Антон в годовщину своей гибели.

Глава тринадцатая

Еще три дня назад Даниил принес с почты небольшой посылочный ящик, адресованный на мое имя. Он поставил его в коридоре