Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур

– Ты не виновата, – прошептал Мансур, перевернул листок и прочел последние строки.

«Если мы больше никогда не встретимся, поверь, я не хотела причинить тебе боль. Твоя любящая двоюродная сестра Верити Кортни».

Возвращаясь в Маскат, они безжалостно гнали лошадей. И все равно опоздали. Увидев стены и минареты города, они услышали артиллерийский огонь и увидели дым битвы над гаванью.

Дориан во главе отряда скакал на измученной лошади через пальмовые рощи, когда услышал мушкетные выстрелы и крики под стенами города. Дорога перед ними была запружена бегущими из города женщинами, детьми и стариками. Всадники повернули лошадей и поскакали прямо через рощу – шум боя становился все слышнее. Наконец они увидели блеск копий, ятаганов и бронзовых шлемов: это турецкие солдаты двигались к городским воротам.

Загоняя лошадей, отряд несся к воротам. Турки опережали их. Ворота начали закрываться.

– Ворота закроются раньше, чем мы подъедем! – крикнул Мансур отцу. Дориан сорвал с головы тюрбан.

– Покажем им, кто мы! – крикнул он. Мансур тоже снял тюрбан; яркие рыжие волосы развевались за ними на ветру, как вымпелы.

Сверху ворот закричали:

– Аль-Салил! Это калиф!

Ворота снова начали медленно раскрываться.

Турки поняли, что пешком не опередят всадников. Их кавалерия еще не подошла: ее вез второй флот. Солдаты остановились и приготовили короткие изогнутые луки. Первая волна стрел темным облаком показалась на голубом небе; стрелы шипели, как рассерженные змеи, и падали среди бегущих лошадей. Одна лошадь упала, словно наткнулась на преграду. Мансур повернул назад, подхватил Истафа с седла падающей лошади, посадил на холку своему жеребцу и поскакал дальше. Едва калиф ворвался в ворота, они снова начали закрываться. Мансур, мчась сквозь дождь турецких стрел, окликнул работавших у лебедки, но они его как будто не услышали. Ворота перед ним продолжали закрываться.

Дориан внезапно повернул лошадь и остановил ее прямо в воротах. Створки заскрипели и остановились. Мансур проскочил, ворота тотчас закрылись прямо перед турецкими солдатами. Защитники города принялись с парапета обстреливать их из мушкетов и луков. Солдаты отступили к пальмовой роще.

Дориан проскакал по узким переулкам к мечети и по витой башне поднялся на самый высокий минарет. С одной стороны перед ним открывался вид на гавань и полуостров, с другой – на возделанные поля и рощи. Он заранее разработал систему сигналов, чтобы связываться с пушкарями на парапетах и двумя своими кораблями в гавани и согласовывать действия.

С такой высоты он видел в подзорную трубу лес мачт – флот Заяна аль-Дина за возвышенностью полуострова. Опустив трубу, он повернулся к Мансуру.

– Наши корабли пока в безопасности, – он показал на стоявшие на якоре «Дух» и «Месть», – но как только флот Заяна выйдет из-за полуострова и войдет в гавань, они станут уязвимы и беспомощны. Надо подвести их ближе, под защиту батарей на стенах крепости.

– Сколько мы сможем продержаться?

Мансур понизил голос и говорил по-английски, чтобы бин-Шибам и Мустафа Зиндара, последовавшие за ними, не поняли.

– Нам не хватило времени закончить работы на южной стене, – ответил Дориан. – Они скоро обнаружат наши слабые места.

– Заян почти несомненно уже их знает. Город кишит его шпионами. Посмотри! – Мансур показал на трупы, висящие на внешней стене, как белье. – Хотя Мустафа Зиндара о многих позаботился, кое-кого он несомненно упустил.

Дориан осмотрел бреши в стенах, наскоро перегороженные деревянными балками и мешками с песком. Заплаты временные и не выдержат натиска хорошо обученных войск. Потом он поднял трубу и повел ею вдоль рощ на южном краю города. Неожиданно напрягся и протянул трубу Мансуру.

– Готовится первая атака. – Им был виден блеск солнца на шлемах и копьях турецких солдат, собиравшихся под защитой рощи. – Мансур, я хочу, чтобы ты отправился на «Дух» и взял под свою команду оба корабля. Твои пушки будут прикрывать подходы к южной стене.

Позже Дориан наблюдал, как Мансур в шлюпке отправился на «Дух». Как только он ступил на борт, якоря подняли и корабли начали поворачивать. Под топселями они направились в глубину залива: Мансур впереди на «Духе», за ним Батула на «Мести».

Они медленно шли под легким ветерком по сверкающей воде, и свет, отраженный от белого песка на дне лагуны, окрасил их корпуса бирюзой. Дориан поглядел на юг и увидел первую волну турецких солдат, катящуюся по открытым полям к городским стенам. Он приказал поднять над минаретом красный флаг – условный сигнал близкого нападения. Дориан видел, как Мансур посмотрел на этот флаг. Отец помахал сыну рукой и показал на юг. Мансур в ответ тоже помахал. Его корабль продолжал движение.

Затем непосредственно под стенами корабли один за другим развернулись. Дориан видел, как раскрылись орудийные порты и высунулись стволы орудий, точно клыки оскалившегося чудовища. Высокая фигура Мансура перемещалась по орудийной палубе. Расчеты собрались у пушек, и Мансур по очереди разговаривал с ними.

Подходы к южной стене по-прежнему скрывал угол высокого каменного крепостного укрепления, но вот «Дух» немного повернул и продвинулся чуть ближе к берегу, и Мансур увидел картину нападения.

Турки собрались группами, каждая несла осадную лестницу. Турецкие солдаты смотрели на два небольших корабля, неожиданно показавшихся из-за городской стены. Турецкая пехота никогда раньше не сталкивалась с действием девятифунтовых корабельных орудий. Кое-кто из турок даже махал руками, и Мансур приказал морякам махать в ответ, чтобы развеять опасения солдат.

Все происходило неторопливо, как во сне. У Мансура было время пройти вдоль палубы и собственной рукой нацелить каждую пушку, поворачивая винты вертикальной наводки. Трудно было убедить моряков, что при максимальном угле возвышения порох не разорвет стволы. Корабль все ближе подходил к берегу, и Мансур краем уха слышал выкрики лотового:

– Глубина пять.

– Достаточно, – сказал Мансур и повернулся к Кумре. – Право руля!

«Дух» лег на новый курс, параллельный берегу.

– Вот сейчас мы проверим вкус господина Пандита Сингха, – прошептал Мансур, не опуская подзорную трубу. Пушки «Духа» были наведены на цель. Но Мансур ждал. Он знал, что самый тяжелый ущерб наносит первый залп. После него враг бросится в укрытия.

Они были так близко, что через стекла трубы Мансур видел отдельные звенья на кольчугах ближайших турков и черты лиц под офицерскими шлемами с плюмажами.

Он опустил трубу и снова прошел вдоль орудий. Все орудия нацелены, расчеты в ожидании приказа смотрят на него. Мансур высоко поднял в правой руке алый шарф.

– Огонь! – крикнул он и выронил шарф.

Кадем ибн-Абубакер и Эрминиус Котс, эта невероятная пара, стояли на скальном выступе и смотрели на южные укрепления города. Вокруг собралась их свита. Хотя в ее числе были и турецкие офицеры, Заян аль-Дин, возвысив этих двоих, отдал им руководство.

Они смотрели, как три колонны нападающих по двести человек в каждой приближаются к стенам. Солдаты несли осадные лестницы, а на плечах у них были бронзовые щиты, которые уберегут их от метательных снарядов и пуль: все это обрушится на них, когда они окажутся в пределах досягаемости. Сразу за ними в тесном строю двигались батальоны, которые должны были, использовав любую возможность, ворваться в город.

– Стоит потерять несколько сотен человек, если можно одним махом захватить город, – сказал Котс.

– Да, такие потери мы можем себе позволить, – согласился Кадем. – Через несколько дней придет еще одна часть флота, десять тысяч человек. Если сегодня потерпим неудачу, завтра начнем осаду.

– Ты должен добиться, чтобы твой почтенный дядя калиф привел из-за поворота корабли для блокады всей гавани.

– Он отдаст приказ, как только узнает об исходе первого приступа, – заверил голландца Кадем. – Не теряй веры, генерал. Мой дядя – опытный военачальник. С самого дня восшествия на Слоновый трон он ведет войны со своими недругами. Предательский мятеж пожирателей свинины, которых мы видим перед собой, – он показал на защитников городских стен, – единственное поражение, и потерпел он его из-за измены и интриг при собственном дворе. Больше такого не случится.