'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

С одной стороны, жеребенок – это хорошо, с другой, кто знает, как скоро она родит, я-то в этом не разбираюсь.

Я вдруг пальчиком поманила совершенно обалдевшего хозяина, а когда тот подошел совсем близко, ткнула в рану:

– Это что?

Тот усмехнулся, даже покачав головой, видно, никто не замечал, а я углядела, и чуть развел руками.

– Жеребец?

Карим перевел, в ответ только кивок.

– За что?

Моему взгляду могла бы позавидовать любая контрразведка мира, что там рентген или детектор лжи, глядя в такие требовательные глаза, соврать было невозможно в принципе, даже без горячего утюга или иголок под ногтями.

– Не послушалась.

– Ай-ай-ай… непослушная кобыла – и такая цена…

Я ерничала еще долго, мы доказывали друг дружке каждый свое, закончилось все тем, что хозяин хлопнул себя по бокам:

– Ай, впервые вижу, чтобы женщина так торговалась! Бери даром!

Окружающие взвыли от такой щедрости. Самые ценные подарки надо принимать так, словно тебе каждый день дарят именно такие. Я справилась, приняла поводья, снова похлопала лошадь по шее, погладила белую полосу на морде, идущую от лба к самым ноздрям, передала поводья Кариму:

– Скажи, чтобы отвели к нам.

А потом повернулась к хозяину и вложила в его руку ровно столько монет, сколько стоила его кобыла:

– Алаверды! Ответный подарок.

Карим только хмыкнул, видно, это вообще выходило за рамки разумного, зато остальные взвыли, теперь уже одобряя мой поступок.

Хозяин (бывший хозяин) кобылы стал приглашать к себе, Карим сказал, что отказать – значит нанести смертельную обиду, пришлось идти. Я была совершенно ненормальной женщиной на этом базаре и вообще в этой жизни, но ради меня расстарались. Осталось ощущение, что он потратил на последовавший праздник почти все, что выручил за кобылу. Зато добрая половина Самарканда пришла к нему в гости, а больше поглазеть на необычную покупательницу.

В свой караван-сарай мы вернулись поздно вечером. За траты Карим меня не укорял, денег у нас было больше чем достаточно, и вообще, это мое дело, как хочу, так и трачу. Толмач смеялся только над тем, что мне теперь на базар хода нет, торговлю сорву, слишком известной личностью стала.

Кобыла стояла вместе с остальными, я снова погладила ее по морде…

– Как же тебя назвать? Славой не буду, ты не похожа, а имя мне дорого. Карим, как можно назвать лошадь?

– У нее есть имя.

Вот черт, не догадалась спросить!

– Я не спросила.

– Я спросил. Джейхун. Как раз для тебя.

Кобыла стояла совершенно смирно, какое уж тут бешенство. Но я вспомнила вяло текущие воды реки и то, что она, разбушевавшись, смывает целые города, и согласилась.

– Ладно, Джейхун так Джейхун. А на базар мы пойдем, потому что еще не видели оружие.

Я понимала, что женщина и оружие у местных понятия несовместимые, но удержаться не могла. Правильно сделала, потому что там произошла знаменательная встреча…

Мы уже битый час разглядывали сабли, клинки, большие ножи, щиты…

И вдруг… сначала я заметила, что почти притих базар, то есть притихли все, кто неподалеку от меня, дальние от нас ряды продолжали шуметь, потому абсолютной тишины не получалось. Общее внимание оказалось приковано к чему-то позади меня. Это опасно, потому я резко обернулась и тоже изумленно замерла, кажется, даже с открытым ртом.

Увидеть посреди Самаркандского базара тринадцатого века человека в рыцарском одеянии и вооружении, конечно, необычно, но самым удивительным оказалось не это. Рыцарь был, вернее, была… женщиной! Передо мной стояла здоровенная деваха ростом даже выше меня самой московской, то есть больше метра семидесяти пяти, закованная в броню, которой никоим образом не удавалось скрыть потрясающие формы тела. Амазонка с картинок современных мне иллюстраторов, только не в кожаных полосочках, неизвестно зачем располагающихся на упитанных икрах или бицепсах, а в латном защитном доспехе. Доспех на груди выпирал двумя буграми столь откровенно, что сомнений в объемах под ним не оставалось. Минимум пятый размер – невольно прикинула я.

Она стояла, также вперившись в меня недоуменным взглядом. Я вспомнила, что вообще-то и сама не слишком соответствую местным правилам приличия, потому как тоже ношу доспех, хоть и кольчужный, а также одета в плащ с меховой оторочкой, в котором неимоверно жарко, зато он позволял скрыть под собой оружие. Но в данном случае я выглядела по сравнению с красоткой как тощая кобыла рядом со здоровенным верблюдом где-нибудь перед Софийским собором Новгорода.

Половина базара сбежалась поглазеть. На такую пару и впрямь посмотреть стоило. Две необычные женщины уставились друг на дружку, пытаясь понять, чего ожидать от такой встречи. Еще немного, и вокруг начали бы делать ставки на то, сцепимся ли мы.

Первой молчание нарушила моя визави, она хлопнула себя по крутому боку и хохотнула громовым голосом:

– Ха! Ты откуда тут такая?

Конечно, вокруг не поняли, потому как произнесено было на чем-то, отдаленно напомнившем мне французский. Ясно, мадам из Европ…

– Я из Руси.

– А я из Парижа.

М-да… где же еще встретишь парижанку, если не на базаре в Самарканде, причем тринадцатого века, в окружении таращившихся купцов со всего света, то бишь Востока?

Дама выдала нечто вроде «как сюда затесалась?».

– Я в Каракорум.

Тут я сообразила, что хватит держать ответ перед рыцаршей, пора бы самой перейти в наступление.

– А ты что здесь делаешь?

Девица неопределенно дернула мощным плечиком (если комок мускулов под латным доспехом можно назвать так):

– Да… ехала с рыцарем Андреасом, а он… окочурился…

Ясно, дама без поддержки, и ей скучно.

– Эти, – она обвела взглядом окружающих, отчего ровно половина невольно присела, а вторая поспешила сделать вид, что их тут вообще нет, – ничего не понимают. А я их не понимаю. А ты понимаешь?

– Я – да.

– Пойдем, пропустим по стаканчику? – почти оживилась великанша, на радости она была бы готова осушить не только стаканчик, но и целое ведро. Видно, рыцарь окочурился совсем недавно, а этой бедолаге даже дорогу не спросить.

Из-за мощного плеча выглядывал явно оруженосец, хотя я быстро прикинула, что если боевые доспехи и оружие у великанши таковы, как она сама, то, пожалуй, оруженосца рыцарше приходилось таскать заодно с оружием, ему самому не потянуть. Дело в том, что великанша сочетала в себе рост Дон Кихота с упитанностью Санчо Пансо, а ее оруженосец их же качества, только с точностью до наоборот – упитанность (или ее отсутствие) хозяина с ростом слуги. Я почему-то представила, как дама рывком за шиворот бросает в седло своего оруженосца, чтобы не погиб под копытами ее коня.

– Здесь не принято пить.