Хромой Орфей - Ян Отченашек

Я помог Бланке надеть пальто, потом тщательно залил остатками чая огонь Гефест всегда настойчиво напоминал нам об этом, и я сделал это, даже зная, что мы уже никогда не вернемся сюда.

Надевая пальто, я заметил, что по дороге к двери Бланка взяла со стола вазочку и спрятала ее. Никогда потом мы не упоминали друг другу об этом.

Она ждала меня у двери - плоская тень с бледным пятном лица; я ощупью нашел ее руку.

- Мы хоть остались живы, - сказал я невесело. - Придется удовольствоваться хотя бы этим.

Я поднял воротник, глубоко вздохнул и быстро открыл дверь. Мы вышли в колышущуюся темноту...

Послесловие

Сорок четвертый год - пять лет оккупации, пять лет "протектората Богемия и Моравия". Здесь тихо - сюда доходят только отдаленные отзвуки войны, здесь работают: тотальная мобилизация, рабочий день 12-14 часов. Под запретом вся общественная и культурная жизнь, запрещены чешские партии, профсоюзы, закрыты высшие учебные заведения, театры, жесточайшие кары грозят за любое проявление любого протеста. Для того чтобы люди работали, им выдают скудные пайки и регулярно терроризируют арестами.

Но, подчинясь всему, можно с грехом пополам выжить, переждать страшное время, дождаться освобождения. Так рассуждают очень многие - благоразумные.

"...Здесь не стреляют, здесь только ждут..." - с горечью говорит Гонза.

"Хромой Орфей" - роман о жестоких буднях протектората, о бесчеловечности и скудности тех дней, когда под тяжким бременем оккупации деформировалось и уродовалось все - даже самое интимное и личное.

Это книга о лично пережитом, потому она и дает такое ощутимое и реальное представление об атмосфере того времени, о вечно сопутствующем людям желании выспаться, наесться досыта, а главное, постоянном гнетущем чувстве бесправия, подневольности, униженности человеческого достоинства. И даже эта обостренная чувствительность к погоде - так бывает у невыспавшегося, голодного и плохо одетого человека, - эти ветер, и дождь, и промозглая сырость или тяжкий зной, которые встречают героев на пустынных улицах, усиливая ощущение бездомности, бесприютности. Или утренние поезда, везущие людей на заводы, - такие негостеприимные, обшарпанные... В статье, сопровождающей чешское издание романа, не случайно он назван "самой личной, интимной книгой" и в то же время "объективным свидетельством о духовном и нравственном климате протектората, о позиции большинства народа в оккупационной действительности".

Главные герои книги - юноши 24-го года рождения - сверстники Яна Отченашека, и мир, предстающий перед нами со страниц романа, мы видим их глазами. И потому в той же статье говорится, что писатель написал роман "о созревании своего поколения в растлевающей атмосфере протектората".

Обстановка в городе и на заводе, где рабочая среда не впускает в себя "тотальный сброд", тотальников, относится к ним с презрением и отчужденностью (только в самом конце книги Гонзе более или менее удается сблизиться с Мелихаром, и, может быть, со временем его допустят до настоящего Сопротивления...). Сопротивление тоже мы видим со стороны - так, как его видели эти парни и девушки, - кем-то совершенные акты саботажа, чьи-то аресты... Сопротивление существует где-то за сценой, оно безыменно. Кем был и за что был схвачен балагур Пишкот, чей пистолет был в общем-то побудительной причиной создания "Орфея" и его единственным боевым оружием? Кем был Мелихар, почему он должен был уйти в подполье?

Этого не знают герои и об этом не говорит нам автор, потому что задача его не показ борьбы лучших представителей чешского народа с фашистскими оккупантами, не показ Сопротивления, а формирование личностей вот этих подсобных рабочих, тотальников с гимназическими аттестатами в карманах.

Этим юношам и девушкам, детям добропорядочных граждан - служащих, ремесленников, интеллигентов, воспитанникам буржуазной гимназии, может быть, труднее, чем кому бы то ни было другому, найти путь к борьбе. Разочарование, обида на отцов, без борьбы проигравших свою демократию и безропотно подчинившихся оккупантам, путаница от беспорядочных знаний, разобщенность, индивидуализм...

Они могут опереться только на свой личный опыт, на свои смутные представления о месте человека на земле, о чести, достоинстве. Все они восстают против философии "благоразумия", дескать, "стенку лбом не прошибешь", которую исповедуют их родители, и вообще против того мира взрослых, среди которых они живут.

Но хотя намерения у них честны и мужественны, борьба "Орфея" была в достаточной мере наивна и беспомощна. Однако писатель подчеркивает, сколь она была важна для героев, для осознания ими своей моральной и гражданской ответственности, для сохранения уважения к себе, для освобождения от унизительного чувства рабства. Она явилась и проверкой моральной ценности героев - робкий толстяк Бацилла возвращается под крыло к своей мамуле, а Павел, Гонза и Войта уже не могут отказаться от борьбы. И потому, хотя распадается "Орфей", гибнет Павел, пытаясь на свой страх и риск подорвать эшелон с боеприпасами, хотя Гонза и Войта переживают глубокое разочарование в личной жизни, финал книги оптимистичен, и Войта и Гонза выйдут из оккупации с чистой совестью.

Роман "Хромой Орфей" - выдающееся произведение современной чешской прозы, он был высоко оценен в Чехословакии - удостоен Государственной премии за 1964 год.