Подземелье - Ваня Мордорский

Если мы зависим от нюха Инмара, — подумал Зур’дах, — То видно старику совсем плохо.

Он стал позади. Почти две недели он шел с Инмаром, а теперь тот шел впереди, со стариком, которых заставлял его постоянно использовать свой обостренный нюх.

Теперь с Зур’дахом шел вечно молчавший Тарк. Поскольку теперь они сбавили скорость передвижения, нести Каю уже было не нужно. Идти с Тарком было даже в чем-то неприятно. Еще совсем недавно гоблиненка болтливый Инмар занимал разговорами, а теперь пришлось идти в постоянном молчании и прислушиваться к собственным шагам. Он остался один на один с собой.

Пару раз он пытался завязать разговор с Тарком, но тот никак не отреагировал. Делал вид будто не слышит. Зур’дах пожал плечами. Нет, так нет.

Без отвлекающих разговоров Зур’дах сильнее почувствовал тяжесть за плечами и небольшую усталость. Но наверняка тоже самое чувствовали и остальные.

Глава 65

Скоро Инмар научился самостоятельно, без указаний старика, совершенно интуитивно принюхиваться ко всему, что находилось впереди. И несколько раз даже предупреждал их о том, что где-то поблизости находятся небольшие хищные твари. Впрочем, для старика эти предупреждения не были неожиданностью — он лишь проверял мальчика.

Даже походка Инмара стал увереннее из-за того, что в отличии от других детей, он мог чуять опасность раньше остальных.

На неделю-другую скорость отряда снизилась, так что старик возобновил тренировки с копьем. Теперь любой остановки, даже на десяток минут, дети, по команде Драмара занимали стойки и отрабатывали либо просто удержания копья, либо уколы. Выпад и шаг вперед, а потом обратно, и так по сотне раз. Ударить, и отскочить. Ударить и отскочить.

Когда времени было больше, старик ставил детей по двое, в пару: Зур’даха с Сариком, Тарка с Саркхом и Инмара с Дракхом — остальные чередовались друг с другом. Задача была прежней: вместе атаковать, но стараться не мешать друг другу.

— Плохо-плохо, — приговаривал старик проходя между парами детей, а затем добавлял, — Но все равно лучше чем раньше.

Зур’дах начал подозревать, что старик доводит их до предела и только когда видит что уже все — никто не может держать копье — только тогда говорит что отдых окончен и пора в путь. Измотать детей он мог и за двадцать минут тренировок, достаточно было заставить их ускорить выпады копьем. Им приходилось со всей возможной скоростью колоть воздух, представляя там несуществующего врага. От таких упражнений руки горели уже после десятой минуты, а дальше возможно было держатся только сквозь боль и исключительно на морально-волевых. Руки полностью покрывали кровавые мозоли, и это у детей Охотников, у которых они были крепче чем у изгоев. У изгоев на лицах появлялись гримасы боли каждый раз, едва начиналась тренировка, так сильно болели их руки. В дороге им было легче, копье можно было закинуть на плечо, и руки в это время отдыхали и заживали.

После подобной тренировки хотелось просто свалиться на пол, но старик поднимал всех до единого и они выдвигались в путь. Корзины после этого казались тяжелее раза в три, и Зур’дах не понимал — какой отпор они смогут дать в случае опасности, будучи измотаны до предела. Однако с Драмаром не спорил больше никто. Даже Кая не жаловалось, хотя приходилось ей не легче чем остальным: ее руки после сотен брошенных в цели камней были раздерты до крови, а на глазах иногда от нечаянного движения выступали слезы.

— Тренировки должны быть тяжелыми, — говорил им Драмар после, — Иначе это никакие не тренировки.

Через две недели таких тренировки руки Зур’дах покрыли такие толстые мозоли, что боль уже не чувствовалась, и у остальных, похоже, тоже. Впрочем, держать копье стало в разы легче — самой тяжелой была первая неделя. Примерно в это же время они покинули зону извивающихся как змеи небольших проходов и вышли в крупный тоннель шириной шагов двадцать. Он шел почти ровно, а высота потолка в некоторых местах достигала пятидесяти и более локтей.

С потолка, стен и пола свисали и поднимались непонятные трубопободные наросты. Саркх захотел одну из таких пористых труб пнуть. Она казалась сделанной будто бы из более хрупкого материала чем стены, да и цветом отличалась.

— Не советую, — обронил старик, впрочем, сам не останавливая мальчишку.

Нога Саркха застыла, не закончив движение.

— Там живут очень злые твари — присмотрись к дыркам и понаблюдай, кто оттуда вылезает.

Саркх нахмурился, опустил ногу и присмотрелся к наростам внимательнее.

Из небольшого отверстия, почти незаметного, выползло насекомое размером с целый палец. Цветом оно практически сливалось с серым пятнистым наростом-трубой. Повернув голову вправо-влево, через мгновение оно с жужжанием заработало крыльями, вздымаясь в воздух. Еще миг — и оно взмыло вверх по стене.

— Это шершень-строитель, Саркх, и таких как он там тысячи. Потревожишь их гнездо — искусают до смерти. От таких копьем не защитишься. Один укус — и вспухнет шишка размером с кулак, а укус будет не один.

Саркх сглотнул, представив открывшуюся перспективу.

— Ну что, все еще хочешь пнуть?

Мальчик отрицательно качнул головой.

— Тогда шуруй вперед и ничего не трогай.

Отряд после этой короткой заминки двинулся дальше.

Зур’дах теперь остерегался подходить к наростам слишком близко, а если и оказывался всего в шаге от них — то сразу слышал неясный гул идущий изнутри, от которого мурашки пробегали по коже.

Наросты шли справа и слева в течении двух дней. Из них то и дело вылетали шершни, не обращающие на гоблинов ни малейшего внимания.

За два дня Зур’дах даже привык к этому низкому гулу, и когда он закончился почувствовал дискомфорт. Вокруг стало необычайно тихо.

Какое-то время в тоннеле не наблюдалось совсем никакой живности и это заставило Зур’даха внутренне напрячься и взять копье крепко в руку.

Он уже понимал: если вокруг нет насекомых, растений, даже грибов — значит что-то не так.

Насторожило это не только его, но и остальных. Старик, впрочем,