Гор. Сага о Джандаре - Джон Норман

Хозяин гостиницы, большой краснолицый человек, по имени Маруд, обещал в ту же ночь доставить письмо.

— Боги, капитан! — воскликнул он — принц присвоил мне звание камада, когда я поступил к нему на службу, — я месяцами держал глаза и уши открытыми, чтобы узнать, как эти кривоногие маленькие хоребы сумели так неожиданно захватить город, и ничего не смог узнать. Знал бы ты, сколько вина я бесплатно лил им в глотки, пытаясь развязать их языки! — Он засмеялся, и его большой живот задрожал.

— Они скрытные люди, но ты сумел у них кое-что выведать, — сказал он. — Ты сможешь пройти в туннель? — спросил я. — Я не знаю, охраняется ли он. Во всяком случае снаружи охраны не видно.

Он подмигнул.

— Насчет этого не волнуйся, капитан! В старой голове Маруда найдутся одна-две хитрости. Отправляйся на свое место во дворце и предоставь остальное мне. Не сомневайся, я передам твое письмо в руки самого лорда Яррака.

И, вытирая красные руки о грязный фартук, лысый толстый хозяин отправился к другим посетителям. Я смотрел ему вслед.

С огромный животом, краснолицый, сопящий, старик явно не был похож на героя. Но уже сегодня ночью ему придется напрячь свои лучшие качества, и тогда будет видно, есть ли в нем нечто героическое.

Редко когда на плечи одного человека ложилась такая тяжесть.

Судьба Дарлуны и моя собственная, судьба всего Шондакора заключалась в письме, которое старый Маруд тщательно упрятал за свой кожаный пояс. Что ж… Посмотрим, что будет… Я без происшествий вернулся во дворец и прошел в отдаленное крыло, где располагались помещения принца и его свиты. Разделся и лег, но долго не мог уснуть. Меня ставил в тупик жрец, которого называют Улом Ужасным, я не мог понять, как этот чужак узнал о тайном туннеле под стенами Шондакора, когда даже правящая династия ничего об этом не знала. Если бы знали о его существовании, то, конечно, охраняли бы или вообще заложили. Какими странными способностями обладает этот маленький человек? И какую роль он играл во всем происшествии?

Наконец, несмотря на напряжение и смятение в голове, потребность во сне победила, и я уснул тяжелым сном.

Небо Танатора, это странное меняющееся золотое небо, неожиданно озарилось волшебным светом. Рассвет.

Я услышал в коридоре топот ног. Донеслись отдаленные крики, и в них звучала тревога, хотя я не мог разобрать слов. Повинуясь неожиданному импульсу, я встал, надел кожаную куртку, застегнул перевязь, пристегнул ножны с мечом, обулся и пошел узнавать причину неожиданного шума.

Мне встретился капитан, с которым я был немного знаком.

— В чем дело, Нарга? На дворец напали? — спросил я, положив руку ему на плечо, когда он торопливо проходил мимо.

— Нет, Джандар, ничего подобного. Просто поймали шпиона! — коротко ответил он.

— Кто поймал?

— Те, кто служит лорду Улу, — был его ответ. — Шпион пытался воспользоваться тайным проходом под рекой и стенами, но его схватили солдаты, которым лорд Ул приказал тут дежурить.

Холодок предчувствия пробежал у меня по коже.

— А известно имя шпиона? — беззаботно спросил я. Он кивнул.

— Это некто Маруд, толстый хозяин гостиницы в городе, — ответил капитан. — Он как будто хотел передать какое-то сообщение мятежникам в джунглях, но Ул Ужасный, с его тайным искусством, предотвратил это.

— Понятно. — Боюсь, я побледнел при этой страшной новости, хотя в этот час освещение тусклое и мой знакомый ничего не заметил.

— Его захватили с письмом?

— Нет. Так мне сказали. Его схватили и повели к Арколе, но…

— Но?

— Он выхватил у одного из стражников кинжал и убил себя, прежде чем его допросили. — Капитан сказал, что его ждут дела, попрощался и пошел по коридору, оставив меня наедине с моими мыслями.

Увы, храбрый верный Маруд! Очевидно, он убил себя, чтобы не выдать мое участие в заговоре. Я почувствовал угрызения совести. Человек убил себя, чтобы спасти меня. Вернее, спас меня, чтобы я мог служить принцессе Дарлуне.

Ну, что ж, это не первый патриот, погибший на службе достойному делу, и, конечно, не последний. Но я твердо решил, что когда все это кончится, все опасности минуют, самопожертвование Маруда не будет забыто, его имя будут помнить.

Однако вскоре один вопрос изгнал все остальное у меня из головы. Схватили ли Маруда до того, как он доставил мое письмо лорду Ярраку, или после?

Все утро я пытался что-нибудь узнать, но никто мне не мог ответить. Маруда задержали у входа в туннель, но в это время он мог либо выходить из города, либо уже возвращаться. И ни один не знал, что было на самом деле! Кроме разве что Ула Ужасного!

8. Ул ужасный

В следующие несколько дней я действовал очень осторожно, каждую минуту ожидая ареста. Но ничего подобного не происходило, за мной не наблюдали, насколько я мог судить, и ни в чем не подозревали. Постепенно я успокоился, решив, что мое участие в самопожертвовании Маруда никому не известно.

Мой патрон дал мне незначительное поручение, которое привело меня в район дворца, в котором я раньше никогда не бывал.

Выполнив поручение, я возвращался в апартаменты принца Васпиана, когда меня сзади окликнул негромкий голос.

Я повернулся и увидел холодные немигающие глаза Ула Ужасного!

Толстый маленький человек улыбнулся, увидев невольное удивленное выражение моего лица.

— А, это камад Джандар, — промурлыкал он шелковым голосом. — У нас еще не было случая встретиться, камад, хотя я с большим интересом следил за твоим возвышением в наших рядах.

— Я удивлен, что лорд Ул интересуется простым воином, как я, — сказал я. Он рассмеялся странно, беззвучно.

— Меня интересует все связанное с безопасностью принца Васпиана, ответил он. — Пойдем… У тебя, конечно, найдется немного времени… У меня есть охлажденное вино, я ненадолго задержу тебя.

После некоторых колебаний я принял приглашение. Я нисколько не боялся толстого маслянистого маленького жреца, но он меня очень интересовал. Поэтому я позволил отвести себя в большую комнату, в которой он, по-видимому, жил.

Комната оказалась просторной, солнечной, с удобной мебелью, с толстыми коврами, великолепными настенными завесами и мягкими стульями. Он налил мне отличного желтого вина в серебряный кубок и поставил рядом тарелку с маленькими пирожными и ломтями холодного мяса. Я заметил про себя, что жрец, очевидно, не ведет аскетический образ жизни и любит комфорт.

Я решил также не пробовать в его присутствии пищи и вина, чтобы не попасть под воздействие какого-нибудь наркотика, развязывающего язык. Поэтому я только смочил губы вином и вежливо отказался от пирожных, говоря, что только что поел, что, кстати, было правдой.