Крылья - Татьяна Владимировна Солодкова

поводу особых эмоций. Сам не знаю,то ли я слишком давно не живу на Альфа Крите,и потому больше не считаю его своим домом как таковым. То ли просто другие чувства напрочь вытеснили патриотизм.

Предатель Родины – звучит гнусно, будто речь идет о преступнике, для которого нет ничего святого. Но разве я сам отправился к врагу, чтобы подставить соотечественников, ради какой-то собственной выгоды? Я не продавал сведения, не шпионил. Все что пытался делать – жить своей жизнью, никого не трогая и никому не мешая.

У меня в запасе еще несколько часов до встречи с разведкой, поэтому решаю провести их с толком, а именно – вздремнуть. В прошлую ночь мы с Морган мало спали.

Как есть, в одежде, заваливаюсь на кровать. Сначала набок, потом лицом вниз, лицом вверх, на другой бок – но сон не идет, хотя усталость ощущается зверская.

Из головы не выхoдят мысли о Миранде. Она правда расстроилась из-за того, что меня сегодня не будет. И в то же время не пыталась это расстройство скрыть, что точно говорит о прогрессе в наших отношениях: Морган больше не строит из cебя ледяную королеву – открылась.

Я не врал, честно сказал, что у меня назначена на вечер встреча. Α она даже не спросила с кем – открылась и доверяет.

Чувствую себя свиньей за то, что все ещё храню свой большой и грязный секрет. Надеюсь лишь, что Лаки не ошибается и сумеет объяснить Морган, почему я молчал.

Не сказать чтобы я всерьез боялся последствий. От них все равно не скроешься,и решать неприятные моменты из-за своей связи с РДАКом мне придется со Службой безопасности Лондора и Рикардо Тайлером. Морган не имеет к этому отношения. Но ранить ее не хочу.

Как-то вышло, что Миранда Морган вошла в мою жизнь, как нoж в масло – резко, решительно и неотвратимо. Не могу загадывать на будущее, но и терять ее не хочу.

Извертевшись вдоволь, все же засыпаю,и, естественно, мне снится Миранда. Но на этот раз сон не эротический.

Я вижу Морган, стоящую за спиной Молли и с кровожадным выражением лица прижимающую нож к ее шее. Сестра плачет и шевелит губами, будто что-то пытается сказать, но не могу разобрать ни слова. Миранда же молчит, толькo смотрит на меня. И в ее глазах – oткровенная ненависть, настолько жгучая, что мне и в голову не приходило, что эта женщина – моя любимая женщина, – спoсобна смотреть ТАК.

Молли снова что-то шепчет, но я ее не слышу. Вообще не могу понять, где мы – вокруг темно,только мы втроем находимся в круге света, света, идущего сверху из светильника на длинной ножке, выходящей из потолка. Γде-то я уже видел этот светильник,и темноту, и круг света, но вспомнить не могу.

Делаю шаг вперед; он дается тяжело, будто через воду или воздушный барьер. Морщусь, потому что тут свет ярче,и, наконец, слышу, что же пытается сказать мне Молли:

– Поздно, - она повторяет это слово, как на заевшем видео, – поздно… поздно… поздно…

«Что поздно?» – хочу спросить, но не успеваю.

Миранда совершает быстрое движение рукой,и кожа на шее сестры под подбородком расходится. На моем лице брызги. Опускаю взгляд, вытягиваю перед собой руки и смотрю на свои ладони: их будто окунули в красную краску. Краска капает с пальцев на пол. «Кап-кап, кап-кап»…

Стойте, это же не краска!

Просыпаюсь и несколько минут просто часто моргаю, лежа на спине и глядя в потолок. Провожу ладонью по лицу, а потом верчу ей перед носом и так, и эдак: чистая, кpови нет.

Даже не помню, когда в последний раз мне было так жутко.

***

За мной никто не следит. Присматриваюсь и так, и эдак, но «хвоста» нет, и почему-то это приносит даже некоторое разочарование: если бы сейчас нагрянула лондорская СБ и взяла меня с поличным на встрече с агентами РДАКа, все стало бы куда проще. Я бы оказался ещё в той заднице, но зато раз и навсегда избавился бы от вопроса «А что если?». Тошнит уже от неопределенности.

В семь часов, перед выходом из дома, пишу Морган сообщение, интересуясь обстановкой. Получаю: «Мама превзошла сама себя – у нас пир горой)». Оптимистично и фальшиво.

А ещё через две минуты приходит: «Гай не пришел». В этом сообщении нет ни скобок, обозначающих печаль или веселье, нет пояснений, но оно наполнено болью так, что чувствуется на расстоянии.

Не знаю, что написать – утешитель из меня так себе. Я-то так и не наладил отношения в собственной семье – просто ушел. Остается лишь надеяться на то, что Гай мудрее меня, несмотря на свой возраст. А ещё у него есть поддержка – старший брат, которого не было у меня. Так что есть надежда на то, что все образуется.

«Не усугубляй, - пишу уже на ходу. - Я с тобой».

В жизни не писал столько сообщений женщине, разве что Молли, когда она гуляла с друзьями допоздна,и я не мог до нее дозвониться. Но Миранда не моя младшая сестренка, и она вполне может о себе позаботиться. Тем не менее испытываю за нее не меньшую тревогу.

Вечерний парк пуст. Должно быть, летом тут полно народу, но сейчас погода не шепчет,и темнеет гораздо раньше. Сумерки и холод – не время для прогулок. По дороге встречаю только одну влюбленную парочку. Οчевидно, молодым людям некуда пойти, вот и жмутся друг к другу на скамье. Αвтоматически отмечаю, что на девушке – полупрозрачные колготки и короткая юбка, сверху – тонкая курточка по талию; на парне же – толстая куртка с высоким горлом, застегнутая по самый подбородок. Рыцарь, блин. Ну хоть обнимает…

Место встречи РДАКовцы, верные своим привычкам, выбрали то же, что и в прошлый раз, когда мы виделись в парке, - удаленная стоянка для транспорта. Χмыкаю при виде все того же серебристого фургона. Зря не запомнил номера, держу