"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

Равна оглядела окрестности. В этой стороне было лишь несколько коттеджей, и ничто не загораживало вид. За темнеющей землей и почерневшим морем нависло бесцветное теперь небо. Виднелось несколько ярких звезд. Прикованная к этой планете, Равна по расположению самых крупных звезд определяла времена года, время суток и… а вон там, возле двух звезд над морем, было самое важное место во всем небе. Ничем не примечательный кусок небосвода, где даже в самые темные и ясные ночи виднелось лишь несколько бледных звездочек.

Всего в тридцати световых годах – около сотни звездолетов. Эта угроза нависала над ней уже десять лет, сказываясь в каждом решении, требуя принуждать, убеждать и запугивать и Детей, и Стальных Когтей ради невозможного: выстоять против Погибели и победить.

А сейчас? Сейчас уже не ей принимать эти страшные решения, и как ни странно, она ощущала… покой.

Вестей от Невила не было ни завтра, ни послезавтра. Кое-кто из Детей навестил ее в новом доме, но никто надолго не задержался. Старшие смотрели на всю эту роскошь – и будто ощущали невидимые стены.

Бури предыдущей декады ушли в глубь материка, препятствуя возвращению Джоанны и Странника. Их антиграв отбросило на сотни километров к востоку – не все неприятности были на совести Невила.

На «Внеполосный-II» Равна приходила каждый день. Били Ингва дал ей временные права доступа из Нового зала. Когда миновал вечер мании величия, Невил снова вернул трюму его исходный вид. Как Равна и ожидала, популярность примитивных игровых станций завяла – то, что мог создать и показать «Внеполосный», было жалким и слабым по сравнению с тем, что помнили старшие Дети. Сейчас играть приходили в основном стаи и младшие Дети, – и Тимор. Мальчик практически дневал и ночевал рядом с одной из станций, раздражая даже Белль Орнрикак, хотя она тоже подсела на игры. Иногда Тимор даже не замечал Равну, а когда замечал, вываливал на нее бесконечный фейерверк игровой эзотерики. Единственный сочувствующий ей мальчик был теперь увлечен и счастлив до экстаза.

А другие ребята если и разговаривали с ней, то неохотно. Может быть, когда они ее видели, то вспоминали, как она выглядела на том страшном собрании. Так что Равна сидела в общественной зоне и пыталась работать через предоставленный интерфейс, тщательно следя, чтобы не выйти за пределы полномочий, предоставленные «временным правом доступа». Это, естественно, означало полный запрет на администрирование системы. Разрешение на вычислительно-поисковые работы было на самом низком уровне, и некоторые архивы были ей невидимы.

Когда она пришла в третий раз, к ней подошла Венда Ларсндот и попросила помощи.

– Иглз просто влюбился в идею массового производства. Я вот пытаюсь посмотреть, что говорит по этому поводу «Внеполосный». Там вагоны информации про швейные машины с числовым программным управлением, а мне нужно что-то попроще и не такое высокотехнологичное.

Равна устроила Венде экскурсию по гибридным инструментам планирования, которые надстроила над архивами корабля. Именно это она навязывала Детям годами, хотя это было ужасно нудно – по крайней мере для вкусов страумеров. В таких поисках попадались миллионы тупиков, и «Внеполосный» не мог их все отсечь. Но эту проблему решить можно было легко! В бешеной гонке на опережение с Погибелью Равна решила пропустить этап механической автоматизации. Оказалось, что большинство дотехнических цивилизаций изобретали механические считыватели для приспособлений, повторяющих узор. Тогда для решения проблемы Венды нужно было только найти приспособление, которое можно будет легко состыковать с имеющимися ткацкими станками. Равне достаточно было только верно определить ограничения, накладываемые миром Стальных Когтей, и решение много времени не заняло. Корабль откопал некую расу насекомых, изобретших механизм для управления точным подобием местных ткацких станков.

– Ух ты! – сказала Венда, глядя на узоры первого прохода. – Так нам достаточно будет нанять хорошего художника – и выдавать тысячечасовые куртки меньше чем за день!

Равна улыбнулась, глядя на нее.

– Все равно может не получиться. Тут куча мелких движущихся деталей, а наши ткацкие фабрики не совсем такие, как эта. «Внеполосный» не очень умеет координировать мелочи. – Она показала на флаги неопределенности конструкции, подвешенные над шестернями и кулачками. – Может, придется просить Тщательника сделать станок специально для этого.

– Ничего, мы заставим его работать.

Венда уже погрузилась в рассмотрение вариантов и списков деталей. И как-то стала снова выглядеть на двадцать лет.

Равна оторвалась от работы и заметила, что Эдви Верринг и несколько ребятишек еще моложе столпились рядом. Эдви неуверенно ей улыбнулся:

– Слушай, Равна, тут у нас в игре что-то непонятное…

Уже очень давно у нее не было времени на такое. А помогать ребятам разбираться с играми было весело. Той неумолимости, что есть в реальной жизни, в играх не было, не нужно было везение, как для работы с Вендой. Если что-то не так, можно просто отступить и чуть подрегулировать параметры игры. Иногда библиотекари – даже с ограниченным правом доступа – обладают силой богов.

– Равна?

Взрослый голос вернул ее из глубин игрового самолета Эдви Верринга.

Она подняла глаза – рядом стоял Били Ингва. Сколько же я времени уже играю?

Венда тоже была здесь, работая над своим устройством для ткацкого станка.

– Извини, что беспокою, но…

Тут она увидела разные флажки сообщений.

– Ой, не заметила…

– Ничего страшного. Просто Невил просил передать – он рад был бы с тобой поболтать, если ты сможешь оторваться от этих важных дел.

Он улыбнулся, глядя на Венду и на геймеров.

Примерно половину Нового зала разгородили на кабинеты. Ингва провел Равну по узким коридорам – конструкция из местных бревен и легкой пластиковой обшивки, которую «Внеполосный» все еще умел экструдировать.

Равна несколько отстала от Били, чувствуя, как через оцепенение прорывается ярость. Рано или поздно им с Невилом предстоит разговор, но она не могла себе представить, как он посмотрит ей в глаза, что сможет сказать…

Равна остановилась, и Били оглянулся на нее:

– Равна, еще чуть дальше.

…так почему же именно мне так трудно думать об этой встрече?

Равна помолчала, кивнула и пошла дальше. Конечно, кабинет Невила был сразу за углом. Он ничем не отличался от других, если не считать того, что функция отображения показывала его имя деловым шрифтом по-самнорски.

У себя в кабинете Невил Сторхерте оказался все тем же – таким же красивым и спокойным, как всегда. Он сидел перед простым рабочим столом, окруженным простыми серыми стенами.

– Заходи, заходи! – сказал он, показывая Равне на один из пустых стульев рядом со столом. Обернулся к Били: – Это займет минут десять. Можешь тогда вернуться?

– Конечно.

Били вышел.

Впервые с Того Дня Невил и Равна оказались наедине лицом к лицу. Равна сложила руки на груди и посмотрела на Невила долгим взглядом. Но слова не приходили.

Невил кротко смотрел в ответ и через несколько секунд приподнял бровь.

– Значит, ты ждешь объяснения? Извинения?

– Прежде всего правды.

Но она не могла справиться с волнением, и голос был сдавленный.

– Хорошо, правды. – Невил на секунду отвернулся. – Правда в том, что ты сама это на себя навлекла, Равна. В первые годы ты сотворила неимоверное добро. Ты до сих пор самый важный человек в этом мире. Вот почему тебе так долго предоставляли свободу рук – из-за того, что каждый, кто умеет думать, понимает, в каком мы у тебя долгу. Именно поэтому твои… странности привели к такой… такой трагедии.

– Ты на самом деле не веришь в Погибель?

Невил раздраженно пожал плечами:

– Я верю, что мы не в том положении, чтобы точно знать, что там случилось Наверху. Наше присутствие здесь – верное свидетельство, что в Верхней Лаборатории случился гибельный инцидент. Твое присутствие и то, что видно из файлов «Внеполосного», – хорошее свидетельство, что твои родные миры и мои, вероятно, уничтожены. Молчание во всем небе – доказательство, что Край постигла какая-то страшная катастрофа. Но твоя одержимость «Погибелью» выходит за рамки разумной логики.