Фантастика 2025-129 - Денис Старый

знаю и русский язык. Я перенёс в это тело такие свои привычки, как любовь к спорту и кофе, перенёс в это тело магию, но и от прежнего Кацураги осталось чрезвычайно много деталей.

Самая яркая — это его любовь к родителям и местной пище. Я до сих пор с опасением пробую японскую еду, но мой организм употребляет её с таким обыденным удовольствием, будто я питаюсь этими блюдами всю жизнь.

Другими словами, мы оба живы. И мы оба существуем в одном разуме. И у этого состояния есть один реальный диагноз.

Диссоциативное расстройство идентичности, или как его называют в простонародье — раздвоение личности.

Этот диагноз вызвал много споров, его изучало множество психиатров, и до сих пор никто не сошёлся во мнении, как стоит относиться к этому состоянию. Однако я наблюдал подобных пациентов и составил одно конкретное мнение, касаемо этой «болезни», если её в принципе можно назвать заболеванием.

Я знал двух пациентов, и у каждого из них это расстройство выглядело по-разному. У одного существовало две полноценные личности. Они обладали разными навыками и знаниями, и переключение между этими состояниями вполне можно было отследить невооружённым глазом.

У второго же ситуация была другой. Я бы сказал, что две личности в голове другого пациента взаимодействовали куда мягче. В его голове была одна главная активная личность, а вторая — пассивная — никак себя не проявляла. Но влияла на активную, подбрасывая те или иные знания или умения, которыми главная личность не обладала.

Думаю, что моё перемещение в это тело вызвало нечто подобное. Я стал активной личностью, а прежний Кацураги Тендо начал выполнять пассивную функцию в нашем общем головном мозге. Отсюда моё знание японского, некоторых культурных традиций и прочие мелочи.

Причём в некоторых статьях, которые я изучал, говорилось, что эти личности могут обладать совершенно разными воспоминаниями. И у одной не будет доступа к другим.

То же самое наблюдаю сейчас я. К примеру, ещё вчера я не помнил, как выглядят мои родители, и не знал, где находится их дом. Зато, увидев их, сразу же всё почувствовал. Нашёл доступ к воспоминаниям другого Кацураги.

Велика вероятность, что теперь мы проживём всю эту жизнь, как единое целое. По крайней мере, чего точно не стоит ожидать, так это голоса моей второй личности в голове.

Всё-таки диссоциативное расстройство — это не шизофрения, как многие полагают. Люди с такими свойствами личности не слышат голоса и не видят образы, как сумасшедшие. Просто иногда переживают изменения в своём характере — вот и всё.

Мне даже доводилось общаться с одним уважаемым психиатром, который утверждал, что подобного рода расстройство есть чуть ли не у каждого человека в мире. И эти переключения между личностями могут быть менее выраженными, чем у наблюдаемых нами пациентов.

А значит, это даже не заболевание, а норма. Одна из функций нашего едва изученного мозга.

Углубившись в размышления, я даже не заметил, как мы добрались до Токио. Хотя приехали мы довольно поздно. К тому моменту уже наступил вечер.

— Спасибо за невероятные выходные, Тендо-кун, — поклонилась мне Сакамото Рин. — Может быть, когда-нибудь повторим?

— Обязательно, — улыбнулся я. — Только в следующий раз без похода на вершину Фудзи-сан.

— А мне понравилось! — воскликнула Рин. — У нас все свид… — Рин осеклась. — Все встречи проходят в очень необычных местах. Сначала буддистский храм, потом Фудзияма. Мне всё больше начинает казаться, что ты очень религиозный человек, Тендо-кун.

— Не сказал бы, — помотал головой я. — Как часто говорю, я — учёный. А человеку науки не свойственно быть верующим.

Хотя это скорее исключительно моя идея. Существует огромное количество верующих и учёных, и врачей. Но при этом можно встретить немало богохульных монахов и священников. Взгляд на мир не привязан к призванию и профессии.

Рин ещё раз поблагодарила меня за помощь с отцом, а потом мы разъехались по домам. Семья Сакамото была так воодушевлена тем, что мне удалось поднять на ноги её отца. И при этом они даже не догадывались, что настоящая угроза висела, как Дамоклов меч, над их дочерью. В том, что я смогу вылечить Сакамото Генджиро у меня сомнений не было. А вот насчёт спасения Рин… Вынужден признаться, до тех пор, пока мы не оказались на вершине Фудзиямы, я терялся в догадках, удастся ли мне спасти её жизнь.

Когда следующим утром я выдвинулся на работу, мне показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз вёл приём. Путешествие в Осаку через гору Фудзи осталось в моей памяти, как длинный отпуск.

— Доброе утро, Кацураги-сан, — помахала мне Огава Хана, когда я вошёл в кабинет. — Увидела вас в окно. Вы сегодня какой-то особенно энергичный. Хорошо отдохнули на выходных?

Забавно, я даже этого не заметил. Думаю, что дело вовсе не в поездке, а в том, что я увеличил объём жизненной энергии, посетив Фудзи-сан.

— Просто соскучился по работе, — улыбнулся я.

— Не обижайтесь, Кацураги-сан, но иногда мне кажется, что вы — сумасшедший, — вздохнула медсестра. — Никто кроме вас больше так не спешит на работу. И уж тем более не относится к своим обязанностям с таким фанатизмом.

— Меньше слов — больше дела, Огава-сан, — перебил её я. — Зовите первого пациента.

— Вы помните, что сегодня у нас не совсем обычный приём, Кацураги-сан? — спросила Огава, шагая к двери.

— Нет, не помню, — удивился я. — А что не так с нашим приёмом?

— Ой, видимо, я забыла вас предупредить, — испугалась она. — Простите, пожалуйста. Вы были на каком-то совещании, когда было принято это решение. А у меня совсем из головы вылетело, и я в итоге…

— Огава-сан, короче, — попросил я. — Что у нас сегодня?

— Сегодня вы принимаете не самостоятельно обратившихся пациентов, а тех, у кого в ходе диспансеризации были выявлены те или иные отклонения от нормы, — ответила она. — То есть, практически выходной. Скорее всего, сегодня вы обойдётесь обычными профилактическими консультациями и постановками на учёт по хроническим заболеваниям.

— О, а это хорошая новость, — кивнул я. — Я как раз думал о том, когда начнут приходить профилактические пациенты.

Несколько дней назад я обсуждал этот вопрос с Акихибэ Шотаро. Мы никак не могли придумать, каким образом нам оптимизировать работу профилактического отделения, чтобы мне и моим сотрудникам не