Серпомъ по недостаткамъ (целикомъ) - Аноним Луиза-Франсуаза

- Ну, мне его не жалко, сам виноват. Трактора у него весной же все и сломаются, где он их чинить собрался? Сами французы, обратите внимание, пока предпочитают покупать трактора у меня, хоть и дороже. Причем не только потому, что мои машины много лучше, но и потому, что у Барро, который мои трактора там продает, сейчас как бы не шесть дюжин мастерских по всей стране создано. Бобринский мастерские ремонтные тоже купил?

- Об этом не неизвестно...

- Ладно, пока не стоит об этом - надо смотреть по результатам, осенью. А то получается, что я конкурента хаю - улыбнулся я. - Но рукопись я непременно прочту, тем более на пароходе дел особых и не предвидится.

- И еще, Александр Владимирович, это вам в знак моей особой благодарности: знаете, от вашего молочка у меня очень существенная поправка здоровью получилась. Так что не отказывайтесь, примите - и он протянул мне дарственную на небольшое поместье в две сотни десятин. - Думал, задержусь тут еще годика на два, купил нынче осенью - да теперь уж и не получится воспользоваться. А вы всяко землю с пользой для Империи применить сумеете - там ведь, кроме собственно земли, и нет ничего.

Отказываться я не стал, неудобно. Да и сумма в шесть тысяч для губернатора - не очень-то и великие деньги. А мужик - хороший, не зря ему в модельном цеху именной "УАЗик" собирают...

- А на мое место прочат некоего Петра Аркадьевича Столыпина. Я с ним незнаком, слышал только, что последний год был Гродненским губернатором, а до того в какой-то глуши пребывал уездным предводителем дворянства. Надеюсь, с вашей помощью он тут дел не наворотит, и вы с ним подружитесь...

В словах Энгельгардта явно звучала неприязнь к выскочке. Да и у меня почему-то особых надежд на "дружбу" не было...

В день отплытия, уже в Феодосии, получил я письмо и от Арсеньева. Дмитрия Герасимовича тоже отзывали с поста губернатора Перми и отправляли на пост градоначальника в Одессу. В письме Арсеньев выражал уверенность, что теперь мы сможем видеться чаще, поскольку на меня у него уже появились определенные планы. А еще он сообщал - в качестве забавного анекдота - что теперь и он, и я оказались в Перми увековечены: там появилась Александровская площадь и Арсентевская улица.

В Перми я последний раз был довольно ранней весной, по дороге в Соликамск, где как раз пускалась первая установка по очистке хлористого калия. И навестить губернатора было бы очень невежливо. В разговоре сначала речь зашла об устройстве электрического освещения - и я, естественно, предложил свои услуги: Герасимов уже сделал четыре мегаваттных генератора, которые, в общем-то, были мне уже не нужны, у себя я предпочитал поставить новые, на шесть мегаватт. Ну а затем разговор коснулся и постоянных беспорядков, с которыми (благодаря некоторой моей помощи и слезоточивому газу) Арсеньеву удавалось довольно успешно бороться.

То есть беспорядки успешно подавлялись, но почему-то сразу начинались новые. И Дмитрий Гаврилович у меня поинтересовался, как же я все устроил так, что никаких беспорядков в Саратовской губернии и вовсе нет?

- Если безобразия невозможно прекратить, то следует их возглавить - изрек я свежую (для данного времени) мысль. - Просто у меня все рабочее движение управляется моим же профсоюзом, но в этом мне повезло с руководителем оного. А уж после того, как я ему создал правильную репутацию у рабочих, никаких безобразий, кроме тех, что я лично санкционирую, и быть не может. А хотите, я и вам так же сделаю? Человека я пришлю, найду подходящего, сейчас у Никанорова толковые помощники появились. С вашей небольшой помощью ему тут репутацию создадим - и будете вы сами своими безобразиями руководить, как хормейстер церковным хором.

- Интересно, как вы сможете "создать репутацию"? Репутацию, насколько я понимаю, завоевывают, и среди рабочих это сделать ой как непросто. Ведь рабочим нужно увеличение выплат, сокращение времени работ - на это промышленники не пойдут, в особенности в такое трудное время.

- Вы не совсем правы, репутацию можно "создать". Вот смотрите, у меня на заводах зарплата не выше, а чаще и ниже, чем у других. Но у меня рабочие получают возможность жить в хороших квартирах. И они знают, что если с работы их уволят, то и их квартиры безусловно выгонят...

- Так где же их взять-то, хороших квартир? Они денег стоят... хотя о ваших "рабочих городках" я уже наслышан.

- Просто никто толком посчитать не может. Вот, сморите: у меня дом на восемьдесят квартир обходится в девять тысяч. Сто десять рублей за квартиру, в среднем. Плата за нее - тоже в среднем - семь рублей, затраты - рубль в месяц. Получается, что строительство только на квартплате окупается за два года. А так как рабочим я и плачу меньше, то окупился бы дом за год - но мне и три года не мешают. Поэтому я строю еще школу, больницу, клуб для рабочих - и все окупаю за два года с небольшим. Но рабочий у меня уже никогда бунтовать не будет! А если подать это дело так, что не мы все это придумали, а наш профсоюзный человек это из нас "выбил" - то будут такому профсоюзному лидеру рабочие доверять?

- Лидеру? Ах, да... вожаку, вы же из Австралии. Хитро. Но где взять денег на все эти работы? Да и не занизили ли вы расценки?

- Денег я не дам, самому мало. А дома и все прочее - построю. За вами будет лишь выделение земли под строительство, скажем, рабочего городка в Мотовилихе. Я там еще и церковь поставлю, очень красивую, по образцам храмов Тотьмы - там самые красивые во всей Империи стоят. Соглашайтесь?

- И в чем ваша выгода тут будет?

- Да помилуйте Бога, Дмитрий Гаврилович, какая выгода? Речь-то о наведении порядка в губернии идет! И что, по сравнению с этим, значат какие-то пятьдесят процентов годовых?

Тогда Арсеньев долго смеялся, но предложение принял. И успел до отставки побывать на освящении новой церкви. Разместившейся, по предложению профсоюза рабочих Мотовилихи, на Александровской площади, от которой к новому зданию заводской больницы шла Арсеньевская улица. Ладно, вернусь с Сахалина - специально сгоняю в Пермь и надеру этому "профсоюзному лидеру" уши.

Пока я читал письмо Арсеньева, судно (окрещенное "Thunderbird" - "американский" корабль все же) отплыл. Я вышел на палубу, проводил взглядом Феодосию. И отправился читать Энгельгардта - плыть предстояло долго.

Глава 33

Николай Георгиевич, сидя в крошечном кабинете в Джанкое, злился. Впрочем, злился он с самого утра, еще по дороге в этот кабинет. А перед этим он злился вчера, отправляясь из кабинета в гостиницу. Да и чего уж там, он злился уже последние две недели - с того самого момента, когда пронесся слух, что Южнобережную дорогу, проектированием которой он занимался последние полгода, строить не будут: нет денег. И хуже всего было то, что денег не было уже сейчас, поэтому под большим вопросом стояла и ближайшая зарплата - а финансовых запасов у Николая Георгиевича почти не было. Конечно, "Русское богатство" предложило ему описать изыскания в большой статье, и это безусловно будет сделано - однако написание потребует времени, а деньги заканчиваются уже сейчас...