Марш Обреченных. Финал - Вадим Климовской

Ураганный огненный вал проносится у них над головами, одуренно с испугом орет какой-то штабной маг, прижимаясь и приседая, а Корнелий напротив, вместе с Хольчиком орут в экстазе — спасены!

Ураган "ершей" срезает шеренги стрелков и наводит панику на эльфийских мечников, следопытов. Эльфары с запозданием ставят защиту, пятятся и отступают.

Перелом!

— Корнелий, дружище, ты жив! — архимаг Кольтан слетает с седла и валится в снег, тут же подводится, бежит и обнимает на ходу выживших, радуется словно дитя. — Мы подоспели… вовремя. — Он замечает скрюченные тела убитых. — Жаль…

А мимо проносится новая, усиленная свежими кадрами кавалерия, теперь вонзающаяся в строй агрессоров с первобытной и остервенелой силой. Ненавистью. Звон оружия и разряды молний. Рев "ершей" в ответ.

Лавина захватчиков еще несколько минут держится и…

…медленно, щетинясь, огрызаясь, ползет назад. Ползком и отскоками сворачивается прочь. Убираясь туда, откуда явилась. Корнелий с жалостью смотрит вслед захлебывающей вакханалии — как жаль, что они не принимают участия в преследовании, но архимаг Кольтан неприступен.

— В лагерь! Мы нужны живым и раненым!

Они не успели добраться до разгромленной ставки, а конный топот со стороны отсекающего по равнине Мильф фронта заставил многих остановиться и обернуться. До ушей полетел звучный, женский голос:

— Врача! Врача! Халоут ранен! Вра-ача!

Сначала Кольтан, а за ним и остальные, побежали навстречу конникам.

Уже в какой-то полусотне метров от архимага из седла на лету выпрыгнула худощавая фигура, метнулась к соседней лошади, в седле которой еле-еле удерживался всадник, Корнелий при близком расстоянии с тревогой распознал графа Земана, а в скорченной на пополам оседающей, на скакуна фигуре Халоута. Рядом, вокруг них, уже спешились конники и требовали незамедлительной медицинской помощи раненому.

— Осторожно! Осторожно-осторожно, ради Аллона! Пресвятые боги, он едва жив! — тихо вскрикнула графиня Ламийская в окровавленной с ног до головы мужской одежде.

Ее легонько оттолкнули и дали дорогу Кольтану и штабным магам. Халоута бережно сняли с седла, конь, хрипя, переступал с ноги на ногу, положили на мигом сброшенные, на землю плащи.

Земан подскочил к раненому другу, в глазах стояли слезы, мука.

Сиэла заламывала руки.

— У него пробито легкое… внутреннее кровотечение…

— Остановите… — дрогнувшим голосом начал Земан, — смерть.

Кольтан виновато глянул ему в глаза: мы же не боги! Мы же…

— Рон-нан… Ронан… — чуть слышно позвал вельможа, дрожащие глаза приоткрылись.

Земан стремительно подался вперед на призыв друга.

Невидящим взором Халоут смотрел в склонившиеся над ним лица, едва узнавая, и зашептал, не слышно:

— Позаботься о… о Сиэ-эле… позаботься о… мое…м имении… — и умер.

Глаза остекленели, а лицо застыло в маске смерти.

Ронан Земан застывшей рукой провел по векам умершего, закрывая их навсегда. Плакали близкие и верные люди.

Плакал от бессильной ярости и Земан. Плакал за Халоута, плакал за несчастную, погибшую казалось очень давно, но так любимую сестру Милу. Плакал за тех, кого не знал, но тех, кто ушел, защищая и прикрывая ценою своей жизни — их жизни.

— Сир Сольчик, вы ранены? Генерал ранен! Врача! — зашумело отрезвляюще рядом.

— Я?! Ранен?! Да пустяки… о, Аллон! Точно кровь! — Я даже и не заметил… не почувствовал! — он попытался слезть с коня, но ощутил громадный наплыв усталости и съехал с лошадиного крупа, его подхватили и оказали помощь.

А Земан тяжело, камнем подымался с земли и решительно брал на себя командование:

— Готовьтесь к бою! Хорвут ответит за все! Сир Саливан, командуйте сбор, те, кто остался в лагере и не преследует остроухих — должен немедля оказаться в седле! Мы идем добивать Хорвута! Эту… погань!

Одобрительные крики.

— И еще!.. Отправьте дальнокрыла в Мейдрин. Надо известить столицу о нападении остроухих. Сообщить все герцогу. И оповестить графов и баронов о карателях. Позаботьтесь!..

— По коням!

— По коням!..

— …Хорвут! Хорвут! Хорвут!

— Я слушаю вас…

— Куда вы делись? Почему вас вечно нет под рукой, когда вы так мне нужны?

— Я пытался связаться с графами и рыцарями. Вирком. Дельссоном. Сирами Лаутским и Розанном, понимаете, я хочу обеспечить себя хоть какой-то поддержкой. Голыми руками Халоута и Земана не возьмешь, нужны мечники и копейщики. Нужны…

— Ну и как, у вас получилось с ними со всеми договориться?

— Э-э-э… понимаете, господин… Я отправил эскорт с майором Ревортом и просительными просьбами и отослал по адресатам дальнокрылов, но до сих пор ни от кого не получил ответа.

— И не получите, барон! Помните, вы говорили в Эльсдаре на визите к Сульяну, что не доверяете и не можете всецело положиться на плечи своим компаньонам? Помните?

— Помню.

— Плюньте на них! Не унижайтесь. Они вам не помогут. Пока герцог не объявит, чью сторону официально поддерживает вашу или графскую, вы обречены на полное одиночество. Обречены, решать свои проблемы самостоятельно, без посторонней опоры и плеча. И гордитесь этим, судьба таких любит. Судьба таким благоволит.

— Одними эмоциями и убеждениями, ваша милость, сыт, не буду…

— Абсолютно с вами согласен, барон, поэтому спешу обрадовать… У вас есть прекрасная возможность разделаться со своим врагом раз и навсегда. Эльфийские каратели пересекли равнину Мильф и ударили по лазутчикам Земану и Халоуту. Должен сообщить вам, барон, что эти прохиндеи планировали зайти в ваши владения с флангов и расстрелять ваше имение в упор. Но теперь войска Сульяна в щент добивают подлецов. Ударили им в спины. На равнине Мильф Халоут с Земаном собрали трехтысячное войско, всю резервную герцогскую армию и теперь мы ее преспокойно изничтожаем. Испепеляем вместе с графскими холуями, мы высекаем и кровеносные жилы боеспособности герцога Альвинского. Обескровливаем главного мерзопакостного врага. Рубить две жертвы одним махом. Ты понимаешь, о чем я тебе толкую, Хорвут?

— Коне-ечно, мой госпо-один, — голос его дрожал, эмоции били через край. Аллон всевышний, его извечные враги ликвидированы!

— Тогда действуй! Не сиди, сложа руки! Организуй летучий отряд и ударь со стороны Вельможного леса. Они будут отступать. Со спины ты расстреляешь их как трусливых зайчат. Минимум усилий и максимум результата. Летучий отряд довершит начатое нами дело — торопись!

— Я… я… уже спешу, — срываясь с места, выбегает во двор барон.

— Торопи-и-и-и… — связь оборвалась.