Изнанка Истины (СИ) - Алёхина Евгения

Эльфийские слова сами срываются с губ:

— Essi't. Thenn. Theidda, Shae…

«Иди. Всё в порядке. Удачи…».

А'Кариэлла передёргивает от ярости.

Не удержавшись, я всё же легонько провожу пальцами по тыльной стороне её ладони — чувствую, как она вздрагивает. И, не дожидаясь, пока остроухий Страж взорвётся от злости, ухожу сам, пряча в глубины памяти ещё один крошечный подарок — щепотку хрустальной пыли…

Центральная часть поселения — большая круглая площадь, свободная от жилых палаток — как обычно, пустовала в полуденный час. Три огромных котла на кованых треногах мерно покачивались над неразожжёнными кострищами — их служба придётся ко времени ужина, когда почти что всё племя будет в сборе. Лишь у четвёртого, самого дальнего, суетились проворные чернокосые хозяйки, стряпая обед.

Толстые деревянные колоды, заменяющие скамьи, на которых после Часа Первой Звезды не найдётся свободного места, сейчас напоминали стаю диковинного зверья, выбравшегося погреть бока на солнечную лужайку. На них сходились внимательные взгляды орочьих предков и богов, вырубленных в камне: загадочного Забытого, прячущего лицо под капюшоном плаща, суровой Праматери, так явно напоминающей мне Видящую Эм'син, и Безымянного Героя, потрёпанного временем и ветром от души.

В тени Героя на краешке одной из колод примостился Вейгееран, ловко вырезая охотничьим ножом из кусочка дерева какую-то вещицу. Когда я подошёл ближе, он поднял голову, приветственно сверкнув клыками, и приглашающе хлопнул ладонью по бревну.

Мы с ним неплохо поладили за то время, что наш маленький отряд успел провести в Оро'чане — не иначе как чуя некую родственность душ. В особенности я, бесполезный в магических и кузнечных делах, был очень благодарен пепельноволосому вождю за разрешение выезжать в составе разведчиков на Проклятые Просторы: безделье точило силы похлеще томительного ожидания…

— Понять не могу, как вы умудряетесь кочевать, таская за собой такие тяжести…  — присаживаясь рядом, я кивнул в сторону каменного идола.

Вейгееран дёрнул уголком губы, намечая улыбку, и пояснил свойственными ему короткими, рублеными фразами:

— Вар'рен кочуют. Не мы. Возят с собой Изначальных из дерева — лёгких, небольших, чтоб поместились в повозку. Но у вар'рен и у нас общие Изначальные. Пока Оро'чан стоит здесь, у Леса Двуликих, Изначальные из камня, творения наших рук, приглядывают за всеми.

— Но разве вы и вар'рен — не один народ? — удивился я.

Двуликие, с их пепельными и рыжими косматыми гривами, массивными фигурами с широкой костью, а также уникальными колдовскими способностями, выглядели весьма необычными орками — но всё же именно орками, в том не было сомнений. Вейгеерана явно позабавило моё изумление, но он охотно ответил:

— Так и не так. В каждом из нас течёт много крови вар'рен — куда больше, чем половина…  Двуликими рождаются только мужчины — от женщин вар'рен, дающих жизнь нашим сыновьям. Из века в век, от отца к сыну передаётся память о Даре, которым в Изначальные Времена Забытый наделил Стража Источника, бьющего в этом лесу…

— Страж не был орком?

— Как и всех вар'рен, Забытый сотворил Стража из пыли и камня. Только камнем тем был нодабарр, отломок звезды, рухнувший с неба. А пылью стали мелкие брызги воды — их стряхнул с рук Забытый, напившись из лесного ключа…

Вот значит как…  Чужие поверья напоминали занятную сказку, да только вряд ли какая либрария могла похвалиться записями орочьих легенд. Во всяком случае, мне ещё ни разу не встречались ни свитки, ни книги, вышедшие из-под пера летописцев народа вар'рен. А ведь орки появились в Мире лишь немногим позже детищ его создателей — эльфов и людей, наряду с ними и с гномами составляя большинство населения обитаемых земель. Должно быть, у орков попросту не в ходу была письменность, а предания передавались из уст в уста…  Но когда я спросил об этом Вейгеерана, тот, ухмыльнувшись, выудил из-за пазухи гроздь резных амулетов на кожаных шнурках и легонько покачал ими в воздухе.

— Мало же вы, бледнокожие, знаете о вар'рен…

Он аккуратно снял с шеи несколько штук, по очереди положил мне на ладонь, давая возможность рассмотреть тонкой работы узоры и линии на поверхности деревянных пластинок.

— Это сказ о том, как всё начиналось — о Забытом и появлении нас на свет. Вот история Стража и его Завет — он передаётся от вождя к вождю у нас, Двуликих. Здесь — о древнем союзе Степи и Гор…  О легендарных городах вар'рен и гномов, подобных которым в Мире не было и никогда уже не будет…  О том, как раскололся и рассыпался, зарастая травой времени, древний и славный союз — и память о нём, как осколки нодабарра, встречается чем дальше, тем реже и реже…

Я с уважением и интересом перебирал украшения, внезапно открывшиеся мне с иной стороны. Задержал взгляд на продолговатом глянцевом камешке размером с мизинец, аккуратно вставленном в кожаную оплётку.

— А это… ?

— Нодабарр, — подтвердил мою догадку Вейгееран. — Когда Степь была воедино с Горами, почти каждый воин имел у себя оружие, выплавленное из упавшей с неба руды. Теперь же, — он невесело хмыкнул, потянувшись к потайному карману на груди безрукавки, — лишь немногие избранные могут похвалиться даже таким…

На колени мне скользнул метательный нож размером не больше ладони: серебристый, точно подёрнутый дымкой, глянцево-гладкий, очень лёгкий. В руку он ложился превосходно: чувствовалась штучная работа древних умельцев. Я без труда представил, как легко и стремительно почти невесомая блестящая «рыбка» находит цель, заданную умелым броском — но испытать чужую реликвию не решился.

— Попробуй, — предложил Вейгееран, верно истолковав моё смятение. — В кострище под третьим котлом один камешек темнее других…

— В камень?! — проронил я.

Двуликий только кивнул, едва заметно прищурив глаза.

Что ж, если сам владелец не против…  Я усмехнулся, принимая вызов. Подкинул «рыбку» в руке, оценивая её вес и расстояние до цели, и перехватив нож за лезвие, резким движением отправил его в полёт.

Ослепительно полыхнув в солнечных лучах, нож пронзил камень, точно масло, войдя в него даже не по рукоять — намного глубже…  На виду остался торчать лишь самый кончик «рыбьего хвоста» — точно кольцо ключа, вставленного в замок.

Присвистнув, я покачал головой: слов не нашлось…  О таком оружии действительно впору было слагать легенды.

— Хорош…  — одобрительно произнёс Вейгееран, похоже, имея в виду как нож, так и качество броска.

Мы поднялись с бревна и прошлись к котлу. Двуликий без видимых усилий извлёк тускло поблескивающее сокровище из камня, бережно обтёр куском мягкой кожи и вернул обратно в карман на груди.

— Тоже пишешь историю? — полюбопытствовал я, только теперь обратив внимание на деревянную поделку в его ладони — почти готовый амулет-медальон, нежный и тонкий, будто плетёное кружево.

Вейгееран приподнял ладонь с подвеской, внимательно осмотрел её, будто видел впервые.

— Историю, Аль'тар, — помедлив, ответил он. — Только не целого народа. А всего лишь одного молодого вождя…  И девушки, за улыбку которой он готов отдать все драгоценности Мира.

Я невольно проследил за его взглядом, скользнувшим вдаль — туда, где среди готовящих еду женщин мелькала стройная фигурка Ин'ке, дочери главы Шагающего Города. Не иначе как почувствовав внимание, девушка вдруг подняла голову, встречаясь с Двуликим глазами. Замерла на миг — и поспешно отвернулась, лишь взметнулись в стремительном вихре чёрные волосы, заплетённые множеством мелких косичек…

Вейгееран вздохнул — но по губам его скользнула улыбка.

— Она станет моей женой, Аль'тар, — с выражением произнёс он, точно давая слова клятвы. — Войдёт хозяйкой в мой тэйп в Лесу Двуликих. Одного за одним родит мне троих сыновей — здоровых, крепких, смелых, помнящих всё, что помнит моя кровь. И проживёт со мной долгую, славную жизнь до самой глубокой старости. Эм'син не хочет её отдавать…  Но до того, как степь снова укроют снега, я приду в тэйп Креддока с богатыми дарами и свадебной накидкой для его дочери. Придётся Эм'син выучить другую Видящую, чтобы оставить после себя.