Принцесса Марса. Боги Марса. Владыка Марса (сборник) - Эдгар Берроуз

Когда я спешил, чтобы напасть на желтых с тыла, слева в стене открылась маленькая дверь, и оттуда, к немалому моему удивлению, выглянули Матаи Шанг, Отец фернов, и его дочь Файдор.

Быстрым взглядом они окинули происходящее. На мгновение их глаза, расширившись от ужаса, остановились на мертвом теле Саленсуса Олла, потом на крови, окрасившей пол в алый цвет, на телах придворных, павших у подножия трона, на сражавшихся у противоположной двери воинах… Наконец они увидели меня.

Они не сделали попытки войти в зал, просто осмотрели каждый его угол, и на лице Матаи Шанга мелькнуло выражение злобной ярости, а губы Файдор тронула ледяная коварная усмешка.

И тут же они исчезли, но женщина успела нагло рассмеяться прямо мне в лицо.

Я не понял причин бешенства Матаи Шанга или радости Файдор, но понимал, что ничего хорошего для меня это не предвещает.

Через мгновение я уже напал на желтокожих с тыла, и, когда люди Гелиума увидели меня за спинами своих врагов, под потолок взлетел мощный крик, ненадолго заглушивший даже шум битвы.

– За принца Гелиума! – гремели воины. – За принца Гелиума!

И, как кидается на свою жертву голодный лев, они снова бросились на ослабевших защитников северного города.

Желтокожие, зажатые с двух сторон, сражались с отчаянием, порожденным безнадежностью. Я и сам точно так же дрался бы на их месте, желая прихватить с собой на тот свет как можно больше врагов, прежде чем погибну. Мы вытеснили окарианцев в коридор.

Да, исход блестящей битвы казался очевидным… и тут из коридора за спинами воинов Гелиума к желтокожим подошло подкрепление.

Теперь отряды поменялись ролями, и уже представлялось, что именно солдаты Гелиума обречены на гибель, стиснутые между двумя жерновами. Мы были вынуждены развернуться лицом к новым врагам, к превосходящим силам противника, поскольку из первой группы почти никого не осталось.

Да, мне пришлось попотеть, так попотеть, что я уже стал гадать, смогу ли вообще справиться с северянами. А меня загоняли обратно в зал, и, когда им это удалось, один из желтых закрыл и запер на засов дверь, отрезав меня от людей Кантоса Кана.

Ход был умный – я остался наедине с десятком желтокожих, а моим соратникам в коридоре перекрыли путь к отступлению. И что им делать, окажись перевес на стороне неприятеля?

Но мне приходилось справляться с ситуациями и похуже этой, ну а Кантос Кан выбирался из куда более опасных ловушек. Так что не было смысла впадать в отчаяние, и я сосредоточился на самом насущном.

Но при этом мои мысли непрестанно возвращались к Дее Торис, я с нетерпением ждал окончания боя, когда смогу наконец обнять ее, снова услышать слова любви, которых был лишен так много лет.

Во время жестокой схватки я ни разу не взглянул туда, где за моей спиной, возле трона поверженного правителя, стояла прекрасная принцесса Гелиума. Мне попросту не представилось такой возможности. Я не понимал, почему любимая больше не подбодряет меня звуками военного гимна ее страны, но мне было вполне достаточно сознания того, что я сражаюсь во имя Деи Торис, и это пробуждало во мне все новые и новые силы.

Было бы слишком утомительно и скучно описывать все подробности этих кровавых минут; мы продвигались от двери через весь зал, к подножию трона, и наконец последний из моих противников пал, пронзенный мечом прямо в сердце.

И лишь тогда я с радостным криком повернулся, протягивая руки к моей принцессе, а мои губы уже горели в ожидании вознаграждения, трижды более желанного после кровопролитной битвы, после тяжкого пути, от Южного до Северного полюса, что я преодолел ради Деи Торис.

Но мой голос затих, губы окаменели, руки безжизненно упали вдоль тела, и я, словно смертельно раненный, пошатнулся на ступенях перед троном. Дея Торис исчезла.

XV

Вознаграждение

С трудом осознав, что Деи Торис больше нет в тронном зале, я с запозданием вспомнил темное лицо, мелькнувшее за драпировками позади трона Саленсуса Олла. Это произошло в тот момент, когда я так неожиданно появился на сцене, где разыгрывался весь этот странный спектакль.

Почему вид этого злобного лица не предостерег меня, не заставил быть осторожнее? Почему водоворот бурных событий отвлек меня от грозившей опасности? Но, увы, сожаления были тщетны, ведь беда уже грянула.

Дея Торис снова очутилась в лапах этого дьявола Турида, черного датора перворожденных. И снова все мои усилия пошли прахом. Мне лишь теперь стали понятны и бешеная ярость, вспыхнувшая на лице Матаи Шанга, и злобная радость на физиономии Файдор.

Они знали или подозревали правду. Святой геккадор священных фернов явился сюда явно для того, чтобы помешать Саленсусу Оллу совершить предательство против высшего жреца, который сам жаждал заполучить Дею Торис. Он наверняка сообразил, что Турид похитил драгоценный приз прямо у него из-под носа.

А Файдор была довольна тем, что я получил сокрушительный удар, к тому же ее так разъедала ревнивая зависть к принцессе Гелиума, что она не могла не радоваться ее похищению.

Первым делом я решил заглянуть за драпировки, ведь именно там прятался Турид. Сорвав ткани с креплений, я увидел скрытую за ними узкую дверь.

Можно было не сомневаться в том, что именно этим путем и сбежал датор, даже если бы на полу коридора не обнаружились рассыпанные мелкие драгоценные украшения.

Подобрав несколько бусин, я заметил на них знак принцессы Гелиума и, прижав их к губам, бешено помчался по извилистому коридору, что полого спускался к нижним галереям дворца.

Очень скоро я добрался до того помещения, где еще недавно властвовал Солан. Его тело лежало на прежнем месте, и вокруг не было никаких признаков того, что кто-то побывал здесь после моего ухода, но я знал: кое-кто сюда все же приходил – Турид, чернокожий датор, вместе с Деей Торис.

Я замер в растерянности, потому что из помещения было несколько выходов. Неизвестно, какой поведет меня в нужную сторону. Я попытался вспомнить все повороты и направления, которые перечислял Турид в разговоре с Соланом, и наконец медленно, как сквозь густой туман, в памяти всплыли слова перворожденного: «Через вон ту дверь я выхожу в коридор, миную три поперечных прохода справа от меня, потом поворачиваю в четвертый справа, дохожу до места, где соединяются три коридора; там я снова поворачиваю направо, держась поближе к левой стене, чтобы не провалиться в яму. В тупике будет винтовая лестница, и по ней я пойду вниз, а не вверх; далее мне нужно пройти по коридору, который там всего один».

Я вспомнил и то, на какую именно дверь показывал Турид.

Мне не понадобилось много времени, чтобы отправиться неведомой дорогой, и я махнул рукой на предосторожности, хотя ловушки могли подстерегать меня за каждым углом.