Память о блокаде. Свидетельства очевидцев и историческое сознание общества: Материалы и исследования - Коллектив авторов История

206

Режиссер И. Гутман, сценарист В. Кузнецов, фильм третий из серии «Люди-легенды».

207

Весной 1950 года центр по изучению России Гарвардского университета подписал контракт с одним из институтов ВВС США, находившимся в Алабаме, о проведении крупномасштабного проекта по изучению социальной системы в СССР на основании интервью с советскими эмигрантами, оказавшимися в США, Западной Германии и Австрии после окончания Второй мировой войны. В архиве Гарвардского университета хранятся более тридцати томов интервью общего характера, отражающих жизнь советских людей до войны, а также интервью специального характера по восьми разделам с лицами, которые располагали специальными знаниями и опытом. Речь шла о советской экономике, семейных отношениях, национальном вопросе, органах власти и управления, жизни в условиях немецкой оккупации, партизанском движении, профессиональной деятельности и социальной стратификации. Интервью общего характера были проведены с 327 респондентами, специальные и особенно подробные интервью — почти с 500 выходцами из СССР. Кроме того, на письменные вопросы американских исследователей ответили 2718 человек. Наконец, 48 невозвращенцев и перебежчиков оставили свои воспоминания в виде рукописей, которые также подверглись анализу. На основании проведенной работы, которая завершилась в 1954 году, появилось около полусотни статей в ведущих американских научных журналах, а также несколько монографий руководителей проекта К. Клайкхона, А. Инкелисаи Р. Бауэра.

208

Посольством СССР в Лондоне были распространены ноты от 6 января, 27 ноября и 27 апреля 1942 года соответственно (Molotov notes 1942).

209

Немецкий историк Г. Хасс отметил, что данная проблема рассматривалась еще в ходе суда над главными военными преступниками в Нюрнберге, а также американским военным трибуналом в ходе процесса над командованием вермахта. На них главнокомандующие группы армий «Север» фон Лееб и фон Кюхлер были признаны невиновными по общим обвинениям в организации блокады Ленинграда, однако были осуждены за отдельные приказы и их последствия. Например, к их числу относилось убийство душевнобольных в лечебнице Макарьевская под Сиверской. В приговоре военного трибунала США против Лееба говорится: «В ходе войны военачальник имел законное право начинать осаду населенного пункта, который контролировался противником, и мог предпринимать попытку добиться его передачи при помощи осады. Правомерность попытки снизить волю к сопротивлению при помощи голода является бесспорной» (Fall 12 1960:143–144). В приговоре американского судьи в связи с этим сказано буквально следующее: «Даже если бы мы хотели того, чтобы правовое регулирование было иным, мы должны применять те нормы права, которые существовали в то время» (Хасс 2004).

210

Существует документ под титулом «СССР-85», подготовленный Ленинградской городской комиссией по расследованию злодеяний и представленный СССР в Нюрнберге.

211

Например, 26 ноября 1941 года на совещании аппарата Кировского РК ВКП(б) г. Ленинграда первый секретарь РК ВКП(б) Ефремов следующим образом обосновал необходимость сбора материалов по истории войны: «Мы живем в такое время, когда события меняются с чрезвычайной быстротой, живем в эпоху, которую будут в свое время изучать историки, на основе которой будут свои ошибки исправлять, какие были, перестраивать работу и т. д. и т. д…Вполне естественно, что историки будут искать всякий материал для того, чтобы понять этот момент, понять, как это можно было в Ленинграде в такой тяжелый период своими ресурсами обороняться в течение такого долгого времени, и обороняться успешно, — понять из какого теста были сделаны люди, которые здесь находились, понять, как это в четырех километрах от противника можно было работать, производить материальные ценности, изобретать и т. д. и т. д., и проводить сегодня совещание и думать об истории. Однако если мы посмотрим на те документы, которые остаются…, то таковых документов, — конкретно о нашем районе буду говорить, — кроме официального документа и некоторого подобия такого документа, сравнительно интересного, кроме информации, у нас ничего не имеется.

У нас возникла мысль… о том, что нужно создать какой-то такой документ, который бы каждодневно обрисовывал те события, которые происходят у нас в районе. Я не говорю о таких событиях, которые происходят у нас в общежитии инструкторов, когда люди доходят до истерики, а вот о таких, как обстрел, убийство детей, интересное письмо пришло с фронта, интересный отзыв, анекдоты, которые мы часто сейчас видим, поговорки появляются, пословицы, песни, шутки, события, бомбежки, отношение к этому людей, героическая работа и т. д. и т. д…Мы предлагаем завести дневник района. Каждый наш работник райкома ежедневно все, что он находит нужным заносить в этот дневник, все, что он наблюдает интересного, — заносит в дневник… Вот такой дневник, если бы мы вели с самого начала военных действий, то можно увидеть и изменение психологии людей, как к этому относилось население. Сейчас те, которые не хотели уезжать из Ленинграда, приходят и говорят: „А почему вы нас не арестовывали за то, что мы не уезжали?..“» (Центральный государственный архив историко-политических документов. Ф. 4000. Оп. 10. Д. 776. Л. 1–3).

212

Еще в 1944–1947 годах был издан первый сборник документов, который состоял из 12 разделов и охватывал период от начала войны до снятия блокады и освобождения оккупированных районов Ленинградской области. Основу сборника составили выдержки из статей, опубликованных в центральных и ленинградских периодических изданиях (Ленинград в Великой Отечественной войне I–II).

213

Впоследствии А. П. Крюковских переосмыслил некоторые аспекты деятельности Ленинградской парторганизации (например, гигантоманию партаппарата при формировании армии народного ополчения), а также опубликовал несколько глубоких статей о военной стороне первых месяцев битвы за Ленинград. (Крюковских 1998:147–163; Крюковских 2000:123–137).

214

Обращает на себя внимание то, что А. Р. Дзенискевич при изучении настроений обратился к такому важному источнику, как сводки о настроениях партийных организаций, включавшие в себя наряду с другой информацией списки вопросов, которые задавались во время собраний, выступлений, лекций и тому подобное (см. параграф «Общественно-политическая обстановка и социальная психология ополченцев» в кн.: Дзенискевич 1998 6:75–86).