Остроги. Трилогия (СИ) - Александр Шакилов

Пока Гурбан соображал, как правильно задать вопрос, чтобы не довести Светлану до слез, к разговору подключился Сташев-старший:

– Девонька, скажи, как нам попасть на прием к Стерху. – Подумав чуть, он добавил: – Нам назначено.

Девушка задрожала и побледнела, явно намереваясь грохнуться в обморок.

Положение спас Ашот. Он плюхнулся с ней рядом, благо на колоде места хватало.

– Ай, дорогой, зачем обманываешь? – Он ткнул Павла Сташева тыльной стороной ладони в грудь – мол, отвали, папаша, и не отсвечивай. – Какой назначено, кто сказал? Разве что судьбой назначено. Хватит ему девушек обижать, Стерху этому. Он тебя обидел, да? Мы убьем его. Зарежем. – Ашот покосился на Самару, который все еще держал топор, и добавил: – Зарубим. – А потом, склонившись к уху Светланы, что-то прошептал, после чего та обильно покраснела и захихикала.

Данила от досады аж язык прикусил. Ну что в Ашотике есть такого-эдакого, а? Бабы на него как мухи на то самое ведутся…

Толстяк еще что-то шепнул на ухо Светлане, и та опять прыснула от смеха. Лучше бы она этого не делала, разбитые губы шарму ей не добавляли. Смех ее внезапно оборвался, она ойкнула и схватилась за ключицу – похоже, не только с личиком у нее проблемы, но и кости помяты.

– В общем, заметано, да? – спросил Ашот так, что услышали все. – Завтра в семь у Медного всадника?

Светлана кивнула и указала на шкаф возле гигантской мойки. Пока Данила и прочие соображали, что бы это значило, Маркус подошел к шкафу, открыл его, бесцеремонно сгреб с полок поварскую посуду. За всеми этими пожитками обнаружилась стальная дверь с большим, как рулевое колесо от «КрАЗа», вентилем и крохотным окошком.

– У него, у упыря этого, раньше в другом месте хозяйство было, а потом сюда все перевезли. На грузовиках. Я туда, – она кивнула на дверь с вентилем, – жрать носила. Через другой ход, правда. Это запасной, секретный.

– Упырь? – Павел Сташев нахмурил лоб. – Что еще за упырь?

– Стерх, да? Ты о Стерхе? – задал наводящий вопрос Гурбан.

– Ну да, об упыре этом. Тут не ходила, знала, что дверь есть, но не ходила.

– Так значит, прогуляемся, да? Покажешь дорогу? – Ашот игриво улыбнулся.

Но на сей раз его обаяние не сработало. Девушку буквально откинуло от него, она упала с колоды и, не вставая с пола, заголосила:

– Не пойду, ты что?! Нельзя! Только в обед! И тихо надо, чтоб не будить! И стражи там, хоть не злые, а страшно!

– Ну же, милая, прогуляемся, убьем Стерха, все будут довольны! – Ашот заулыбался во все тридцать два, блеск которых терялся в тени его грандиозного шнобеля.

Девушка неуверенно кивнула.

– Ну и отлично. – Маркус вцепился в вентиль, такой ржавый, будто его целый год продержали в морской воде. Маркус захрипел от напряжения, но вентиль и не подумал сдаваться!

Повесив автомат на плечо, Гурбан пришел к нему на помощь. Данила и остальные с удовольствием присоединились бы к парочке, но в шкафу было не так уж много места.

Дан незаметно наблюдал за Светланой. Та явно хотела улизнуть, но боялась гнева «варягов». Надо держать с ней ухо востро, как бы чего не учудила.

Скрипнув, вентиль поддался немного, потом больше. Всё, провернулся до упора. Маркус навалился на дверь. Толстая стальная плита на мощных петлях – хорошо, кстати, смазанных, в отличие от вентиля – открылась без малейшего скрипа. По инерции Маркус шагнул в темноту за ней, лишь слегка освещенную из кухни. Из-за спин товарищей Данила увидел, что за дверью располагается то ли комната, то ли еще один коридор.

– Фонари приготовьте. – Гурбан вытащил из рюкзака свой и шагнул за Маркусом, следом Мариша и Ашот с Самарой.

Наморщив лоб – пытаясь вспомнить, говорил ли ему кто захватить с собой фонарь, – Дан поспешил за коллегами. Рядовой Петров шел последним. Обернувшись, он толкнул дверь, на которой с обратной стороны вентиля не было, только обычная дверная ручка буквой «С». То есть войти можно, выйти – нет.

Дверь гулко захлопнулась. Теперь свет поступал только из крошечного окошка.

– Это… – прозвучал в темноте голос Петрова, – я не понял, а девка эта, Света, там, что ли, осталась, да?

– Твою мать! – Луч от фонаря Гурбана метнулся к двери, но Ашот оказался проворнее, он уже вцепился в ручку, дергаясь всем телом. Увы – дверь не поддавалась.

В крохотном окошке показалось личико Светланы. Она виновато улыбалась.

– Открой, родная. – Ашот улыбнулся, типа шутку оценил. – Это ж я. Мы ведь завтра у Медного всадника, да?

Она грустно покачала головой. Учитывая, что губы у нее были разбиты, получилось очень-очень грустно.

– Открой! – Ашот мгновенно озверел, от его показной галантности не осталось и следа.

Светлана приставила к разбитым губам указательный палец. Но Ашоту не так-то просто заткнуть рот.

– Открой! – Он сорвал с плеча автомат и врезал прикладом по стеклу – бронированному, как оказалось, ибо оно и не подумало разбиться.

Светлана отпрянула. Дверь шкафа закрылась. «Варяги» погрузились во мглу, единственным источником света в которой теперь был фонарик Гурбана.

И фонарик этот, мигнув, погас.

*

В новой лаборатории Павла Сташева пахло краской и цементом. И еще – Ксю здесь не нравилось.

Во-первых, ей жутко хотелось разобрать усилитель и посмотреть, что там внутри, под стальным коробом с диодом, который должен загореться. А во-вторых, для того чтобы это сделать, не нашлось ни отвертки, ни пассатижей, ни зубила. В конце концов, хотя бы кувалда могла бы быть в недавно отремонтированном помещении, разве нет? Обнаружь Ксю кувалду, она ни секунды не раздумывала бы – аккуратненько грюкнула бы по коробу. Чисто символически. Увы!

Сбрасывать же усилитель со стола, который и так едва справлялся с возложенной на него тяжестью, Ксю не хотела – сомневалась, что сумеет водрузить прибор обратно.

Всю лабораторию обыскала, каждую щель осмотрела, а ничего приличней скальпелей и колб не обнаружила. Десятка три бесполезных уже хирургических ножей валялись тут и там – когда они ломались, Ксю злилась и швыряла их куда глаза глядят. Ну, и просто швыряла, не глядя. Но щель в коробе не увеличилась ни на миллиметр!..

– Это ж просто издевательство какое-то! – Ксю плюхнулась на стул.

Стул под ней протяжно заскрипел. Не худышка ведь, не вобла сушеная типа Петрушевич. Ксю диеты презирала. Диеты – для тех дамочек, которые в острогах родились, в сытости. А если не знаешь, когда в следующий раз обломится кус мяса да сухарь плесневелый, поневоле привыкнешь забивать желудок под завязку. Только в отряде Гурбана Ксю отъелась досыта – повезло, что прибилась к его вольникам. Правда, из всех, кто был с Гурбаном, она последняя осталась…

– Издевательство! – задумчиво повторила Ксю, глядя на ногти на руках. М-да, этими грязными огрызками ничего не подденешь. Это у Петрушевич маникюр лакированный – почище медвежьих когтей. Да тут – она взглянула на короб – и маникюром ничего не сделаешь, раз уж скальпели не оправдали доверия.

И профессор молодец, подколол напоследок: «Не надо, Ксюшенька, вам прибор без надобности трогать, ваша задача в ином заключается. Очень вас прошу». Чуть ли не дурой назвал. Все бабы, типа, дуры, а ты, Ксю, еще и блондинка, так что лапки свои от ценного-хрупкого убери, не мацай. Хам. И главное, пухлик за нее не заступился. Мало ли что он разговора этого не слышал, все равно должен был!..

В общем, после такого наезда Ксю просто не могла не попробовать вникнуть в принцип работы усилителя. Чего там внутри такого, что она не видела? Так Ксю думала поначалу, а потом, когда вскрыть короб не сумела, засомневалась – а может, и правда внутри чудо нанотехнологий, последняя разработка военных-в-халатах накануне Псидемии, прорыв в науке сразу по всем фронтам, включая аграрный сектор и космонавтику?!

Ксю заерзала на высоком, неудобном стуле. Усилитель громоздился перед ней. Питание она включила минут десять назад, и потому неприступный прибор мерно гудел. Ксю посмотрела на часы, оставленные профессором, и немножечко, самую малость, начала нервничать. Да и как тут усидеть спокойно, когда на улицах Москвы идут бои между людьми и зомбаками? Ленинградская армия таки прорвалась в острог. Москвичи – и стар и млад, без разницы, какого пола, расы и вероисповедания – сражались с поганью яростно, бескомпромиссно. Какие договоренности могут быть между ними и бессловесными тварями?

Шамардинцы внизу пока что держались. Грохотали выстрелы, то и дело слышались взрывы. Ксю опять заерзала на стуле. Внизу ведь гибнут товарищи по оружию, а ты не можешь им помочь. И какая разница, что Ксю разуверилась в том, что Москву еще можно спасти. Это Гурбану и прочим, в вертолете упорхнувшим, может казаться, что тут все в порядке. Умчались – и рады. А тут не сахар. Тут армагедец, а то и вообще апокалипсец. Причем всем и сразу. И бедную Ксю оставили на растерзание…