Королев: факты и мифы - Ярослав Голованов

Я спросил Сергея Ивановича Ветошкина:

– В 40-х, в начале 50-х годов, когда вы подолгу жили вместе с Королевым в Кап.Яре, заводил ли он когда-нибудь разговор о заатмосферных полетах, о космосе?

– Заводил. Редко, осторожно, но заводил. Такое впечатление, что он нас прощупывал: как мы на его слова будем реагировать.

– А как вы реагировали?

– Да никак. Нам было не до космоса...

Кого мы считаем человеком организованным? В повседневной жизни это тот, у кого порядок на письменном столе, телефонная книжка не похожа на старую швабру, кто не опаздывает, назначив встречу, и не забывает поздравить друга с днем рождения. Если обобщить, организованный человек – это человек, способный одновременно осуществлять несколько программ. То, что Королев обладал этой способностью в высочайшей степени, можно было заметить уже во времена его молодости. С годами это его качество совершенствовалось. Мы уже наблюдали его работу с «перехлестом» в РНИИ, когда планеры, ракеты и ракетоплан накладывались друг на друга и, переплетаясь, двигались во времени. Тогда я пытался нарисовать картину его жизни на бумажной плоскости: рассказывал об одной ракете, потом переходил к другой, а требовалась, очевидно, какая-то словесная голография, которой я, увы, не владею. Как быть сейчас, тоже не знаю. Очевидно, опять придется переводить объемные конструкции жизни Королева в довольно примитивные чертежи отдельных событий.

А как иначе? Судите сами. Если составить таблицу для десяти лет королевских трудов (1947-1957), то опять мы увидим, что последовательности – сделал одну ракету, можно приниматься за другую, – нет. Р-2 задумывается еще в Германии, когда об Р-1 и разговора не было. Р-5 разрабатывается до сдачи Р-2. Еще раньше начинается работа над небольшой мобильной ракетой Р-11, и первые прикидки межконтинентальной ракеты Р-7. Если бы две работы накладывались одна на другую, это еще можно было бы понять: вот – сегодняшний день, а вот – перспектива. Но у Королева все гораздо сложнее. Например, в 1954 году он одновременно работает над различными модификациями ракеты Р-1 (Р-1А, Р-1Б, Р-1В, Р-1Д, Р-1Е), заканчивает работу над Р-5 и намечает пять разных ее модификаций, завершает ответственнейшую работу над ракетой Р-5М – с ядерным боевым зарядом. В самом разгаре дела по Р-11 и ее морскому варианту Р-11ФМ. Наконец, все более реальные черты приобретает межконтинентальная Р-7. Все это – в течение одного года!

Как у него это получалось – представить себе трудно. Разумеется, у каждой ракеты свой хозяин – ведущий конструктор, все расписано по отделам, составлен график производства. Но если с простейшей ракеткой ГИРД, которую в трамвае возили, было столько хлопот, что люди не спали сутками, то как мог не лопнуть, не рассыпаться на куски, не разлететься по колесикам весь этот огромный и сложнейший механизм?! Как год от года убыстрял он свое движение, наращивал силу, увеличивался в объеме? Если найдешь ответы на эти вопросы, то и на самый сложный, спорный, но и самый интересный, главный вопрос всей этой книги можно ответить: происходило бы все это, если бы на месте Королева был не Королев?

Несмотря на приказ Сталина точно скопировать немецкую машину, Королев все-таки кое-какие явные, с его точки зрения, немецкие недоработки исправил: изменил программу токораспределителя, упразднил прибор аварийного выключения двигателя, заменил два отрывных штекера – одним.

– Даже у человека одна пуповина, – говорил он Воскресенскому, – а человек куда сложнее этой «дуры»!.

Кое-какую оснастку и нужные станки привезли из Германии. Но когда встал вопрос о выпуске первой серии своих ракет, выяснилось, что многого не хватает. Устинов провел ревизию всего министерского хозяйства: у кого что есть? Отнимать не хотел – начались бы великие обиды и склоки. А вот разместить на разных заводах королёвские заказы – это можно. Сам Королев пошел дальше. Он не ограничился рамками только устиновского министерства. Используя давние знакомства и великий дар уговаривать людей, он находил такие институты и заводы, о которых Устинов и не слышал никогда. В общей сложности в создании первой нашей баллистической ракеты принимали участие 13 КБ и НИИ и 35 заводов. Это был первый и блестяще проведенный опыт кооперирования, первый шаг к той Большой Ракетной Системе, которую создал Королев в масштабах всей страны.

Отправка «изделия № 1»123 – так засекретили Р-1 – на полигон началась уже в августе 1948 года – через четыре месяца после правительственного постановления о ее создании! А в самом начале сентября и сам Главный конструктор появляется в Кап.Яре. Поначалу все не ладится: что может отказать – отказывает, что может протечь – протекает, замкнуться – замыкается, сломаться – ломается. Идет черная полоса неудач. Королев знает: так бывает. Это – стихия, бороться с ней так же трудно, как с морским прибоем. Но и не бороться нельзя, иначе она тебя утопит. Она сразу чувствует, если ты слабеешь, и начинает наглеть. Надо ее перехитрить – на ее же гребне выскочить на земную твердь. А для этого надо быть очень внимательным и предельно собранным. Накануне всякого старта Королев преображался: очень спокоен, молчалив и щепетильно предусмотрителен. Но, увы, даже он всего предусмотреть не мог...

Когда стартовики работали на верхней площадке у люков приборного отсека, до всех квадрантов дотянуться было трудно и там навешивался специальный монтажный мостик. Ефрейторы Горбатенко и Максименко робели работать наверху: все-таки высоко, с трехэтажный дом поди... Капитан Киселев решил их успокоить.

– Ну что тут страшного, – сказал он и с этими словами два раза подпрыгнул на мостике. Мостик рухнул. Пролетев метров пятнадцать, Киселев упал на бетон стартовой площадки.

«Тринадцатого сентября трагически погиб наш дорогой друг и боевой товарищ Павел Ефимович Киселев – один из основных наших испытателей, – пишет Сергей Павлович Нине Ивановне. – Несчастье случилось 13-го, а 14-го он, не приходя в сознание, умер в 14.00 часов. Страшное стечение обстоятельств повлекло его гибель, его личная смелость и горячая любовь к порученному делу трагически толкнули его навстречу смерти. Но при всем при том на нас, конструкторов, и на меня, как на главного их руководителя, ложится тяжкая ответственность за этот случай.

Формально говорят, что он виноват сам, но я лично тяжко переживаю и не могу простить себе, что, может быть, я что-либо все-таки проглядел и во всех случаях я должен был смотреть внимательнее. Сутки, которые он еще боролся со смертью, мы все здесь жили только одной надеждой, что он останется жив. 14-го в 12 часов дня я не выдержал и заснул, и вдруг какая-то сила меня подбросила с дивана, я вскочил – было ровно 2 часа дня. В эту минуту он умер...

Кажется, давно я так не надеялся ни на что, кажется, давно я так не молился судьбе и какому-то могущественному Богу, чтобы он остался жить, – и теперь все окончено раз и навсегда!

Трагедия усугубляется еще и тем, что через пять дней после этого у него родилась дочь».

Королев очень ценил свою первую стартовую команду, знал всех поименно: сержанты Осьмак, Пашков, Тращановский, ефрейторы Горбатенко, Максименко, Лопатко, рядовой Коровкин. Это были молодые, не шибко образованные, но очень смекалистые, исполнительные и аккуратные работники. Эти качества Королев очень ценил. Когда Горбатенко демобилизовался, Сергей Павлович пригласил его работать к себе в Подлипки на опытное производство. Рабочий Константин Георгиевич Горбатенко был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Уже после смерти Королева, в мае 1967 года, Горбатенко ездил в Париж, чтобы смонтировать ракету «Восток» на 27-м Международном авиакосмическом салоне, а позднее стал заместителем начальника цеха.

Но Париж и Золотые Звезды – это все потом. А сейчас стояла зябкая осень, холодный ветер, казалось, не имел никакого направления, дул со всех сторон, так что полосатый конус ветроуказателя, который летчики называли «колдуном», мотался во все стороны. Но, несмотря на холодный ветер, и дождь, и снег – все, что угодно, на выбор! – надо было во что бы то ни стало заставить ракету летать.

«Похоронили мы нашего дорогого Павла и снова вернулись на следующий день к нашей работе, за которую он отдал свою жизнь, – писал Королев. – С этого дня и посегодня нас непрерывно преследуют неудачи и трудности... Видно, еще много есть темных мест в нашей работе... Мы трудимся не покладая рук, и я очень надеюсь, что в самые ближайшие дни мы с честью выйдем из создавшегося положения... Я твердо уверен в успехе наших работ».

Преодолев бесчисленные технические и организационные препятствия, Королев 10 октября проводит первый пуск ракеты Р-1. Меньше, чем за месяц, стартуют еще восемь ракет. Итоги более чем скромные. Военные не скрывают своего недовольства. Конфликт между Устиновым и Яковлевым зреет и, наконец, лопается на описанном совещании у Сталина. Скепсис отравляет офицерские умы многочисленных инспекторов Яковлева. Не таясь, задорно поглядывая на московских инженеров, они говорят: