Оружие юга (ЛП) - Гарри Норман Тертлдав

Толпа взволновалась, как бурное море. Большинство людей пытались бежать подальше от убийц, но некоторые мужчины пробирались целенаправленно к ним. Среди незатихающей стрельбы странных автоматов, начали лаять одиночные выстрелы из пистолетов. Значительное количество граждан привычно пришли вооруженными, и почти все из них воевали во время Второй американской революции. После первоначального шока, их желанием было нанести ответный удар. Охранник с АК-47 выпустил три быстрых коротких очереди. Затем он откинулся назад; автомат вылетел из его рук, когда он схватился за шею. Чиновник в сюртуке и цилиндре схватил его оружие и начал прицельно стрелять, демонстрируя военный опыт бывшего пехотинца. Еще через несколько мгновений три других мужчины схватили автоматы погибших охранников и последовали его примеру.

Но убийцы не переставали стрелять тоже. Ли поражался, как это было возможно, учитывая, что огонь теперь ведется против них со всех сторон и их больше не прикрывает разбежавшаяся толпа. Тем не менее, эти другие автоматы, совсем не AK-47, рычали дальше и дальше; мужчины и женщины падали и кричали. Еще очередь пуль пронеслась прямо над головой Ли.

После того, что показалось Ли бесконечным, хотя по его карманным часам прошло всего пару минут, оружие нападавших смолкло. Джефферсон Дэвис осторожно поднял голову. Когда ничего не произошло, он позволил Ли встать.

"О, Боже!" Ли буквально застонал, бросив первый долгий взгляд на окружающее его побоище. Ему приходилось видеть похожие последствия битвы в Мексике, более чем двадцать лет назад; во время Второй американской революции он тоже насмотрелся всякого. Но никогда, даже в своих самых страшных кошмарах, он не мог себе представить подобной перестрелки посреди толпы гражданских лиц. В бою гибли солдаты, а не невинные прохожие.

Убийцы не признавали никаких правил, они смеялись над ними. Мужчины в шелковых галстуках и мужчины в комбинезонах фермеров, женщины в выцветших ситцевых платьях и женщины в блестящих нарядах, лежали в крови, стонали и плакали. Такого не должно было быть. И на открытой трибуне-платформе, по которой убийцы сосредоточили основной огонь, Ли не мог разобрать, кто был убит и кто ранен, а кто просто испачкался в крови других людей. Потом он увидел, что Альберт Галлатин Браун точно никогда уже не встанет; у нового вице-президента Конфедерации Штатов было аккуратное отверстие над правым глазом, в то время как его затылок был бело-малинового цвета от ужасного следа вылетевшего мозга и костной ткани.

Джефферсон Дэвис сорвал свое пальто и начал рвать его на куски, чтобы помочь в перевязке раненых. Ли понимал, что он должен сделать то же самое, но не мог пошевелиться - он только что увидел юбку своей жены за опрокинутым креслом. "Мэри?" - позвал он. Она не ответила, но может, она не слышала его на фоне стонов и воплей вокруг. Он кинулся к ней.

Она была мертва, мертвее не бывает. На лице застыло удивленное выражение, открытые глаза уже больше никогда ничего не увидят. Пропитанная кровью грудь, несколько пулевых отверстий вокруг; еще цепь пулевых следов в сторону горла.

Казалось, где-то далеко-далеко, люди кричали: "Генерал Ли, президент, сэр! Ли!" Будто очнувшись от кошмарного сна, ему в голову прищла мысль, что общественный долг выше личного. Он заставил себя отвернуть голову от женщины, с которой он прожил совместно почти тридцать семь лет. Слезы придут позже, когда у него будет время для них. А теперь…

Кто- то кричал рядом: "Один из ублюдков еще жив, президент Ли!" Даже сквозь шок и муки, он почувствовал удивление.

В голове прояснилось, как после ведра холодной воды сверху. Он сказал: "Тогда так. Нужно его допросить. Немедленно тащите его сюда."

Затем он наклонился над краем платформы - туда, где судья Халибертон зажал раненное плечо здоровой рукой и красноречиво матерился. "Ваша честь," - сказал Ли, и повторил, уже настойчивее: "Ваша честь!"

"Ну что еще?" - прорычал Халибертон.

До этого дня Ли не имел определенных планов в отношении ривингтонцев. Но сейчас нужно было действовать быстро. Он сказал: "Я уверен, и надеюсь скоро доказать это, что люди, совершившие это подлое зверство принадлежат к организации, которая называет себя 'Америка будет разбита'. Эта организация уже в течение нескольких лет размещаются в здании напротив Института механики." Он указал на западный угол площади Капитолия. За деревьями он ясно видел, что флаг ривингтонцев сих пор развевается. "Прошу предоставить нам ордер на обыск этих помещений."

"Черт возьми, считайте, что он уже у вас есть," - сказал Халибертон. "Но если там и есть логово этих змей, сэр, я бы порекомендовал вам поскорее убраться с этого места. Хороший выстрел оттуда может достать вас."

"Он прав, господин президент," - сказал Джефферсон Дэвис. "Пройдемте лучше за памятник Вашингтону." Он не стал ждать возражений Ли, а просто заставил его спуститься с платформы, пропитанной кровью, и укрыться за мрамором и бронзой. Тут же он закричал: "Охрану президенту Ли!"

Собравшийся отряд охранников был, безусловно, самым высокопоставленным в истории Конфедерации Штатов, так как добрую половину его членов составляли генералы, которые пришли на церемонию. Они обнажили сабли - оружие, которое вряд ли было полезнее, чем барабаны и трубы оркестрантов, которые также столпились вокруг, чтобы защитить Ли.

Не обращая внимания на охранников и несмотря на возражения Дэвиса, Ли обошел вокруг подножия статуи Вашингтона. Многие, наверное, кроме судьи Халибертона, слышали, что он говорил о штаб-квартире АБР. Группа мужчин уже шла туда через редкую толпу.

"Это тяжелый день для страны," - сказал Ли. - "Нам будет очень не хватать вице-президента Брауна, и других, которых мы потеряли. И…"

Его голос сорвался. Если он позволит себе расслабиться, он не сможет сделать то, что явно должно быть сделано. Что ж, с личным горем придется подождать. Дэвис понимающе положил руку на его плечо. Он кивнул с благодарностью и сказал: "Я надеюсь, я молюсь за это - миссис Дэвис не пострадала?"

"С ней все хорошо, хвала Богу, я видел ее. Ваша потеря безмерна…" Дэвис выглядел на редкость мрачным. "Мы отомстим за этот день, мы повесим всех этих сволочей - это лучшее, чего они заслуживают."

Сыновья Ли, высокорослые, как и он сам, пробрались через охранников к нему. Следы крови были видны на Кастисе и Робе, к счастью, она не была их собственной. Рот Ли исказился, когда он увидел, что Руни зажимает раненую руку другой. На мгновение он стал отцом, а не главой государства.

"Ваши сестры, жены?" - потребовал он жестко.

"Никто из них не пострадал," - сказал Кастис, и плечи Ли облегченно расслабились. Тогда Кастис с трудом продолжил: "Но, сэр, наша мама?" Слезы побежали по его щекам.