Последний танцор - Дэниел Моран

Лан ожидал, что сейчас его начнут убивать, и очень удивился, когда ничего не произошло.

— Нет, — чуть заметно покачал головой Ободи. — Что это?

— Ручная граната, придурок ты трахнутый! — усмехнулся молодой человек. — И она на боевом взводе. Стоит мне разжать пальчики...

— Чего ты хочешь? — сухо прервал его Ободи, ничуть не изменившись в лице и не сдвинувшись с места.

— Пусть сначала все сложат оружие. Ободи согласно кивнул:

— Принято. Что еще?

— Верни мне сестру.

— Нет! — отрезал Ободи. — Убейте его.

Рубиновый луч лазера полоснул его по спине раскаленной бритвой. В последний миг перед смертью Лан Сьерран впервые испытал нечто очень похожее на гордость за не напрасно прожитую жизнь.

Пальцы его разжались.

Ему оставался единственный путь к спасению. Время послушно замедлилось, но взрывная волна распространялась слишком быстро, и Седон уже ощущал кожей ее приближение. Изогнувшись по-змеиному, он метнулся в сторону. Тепловое излучение и разлетающиеся поражающие элементы опередили воздушный фронт. Волосы у него на голове вспыхнули, открытые участки кожи словно кипятком обварило, и несколько керамических осколков впились в спину, левое плечо, ноги и ягодицы. У него не осталось времени, чтобы оценить характер и серьезность ранений. Продолжая двигаться, Седон рассчитывал укрыться за тумбой письменного стола, приставленного торцом к огромному, во всю стену, окну. Ему хватило бы десятой доли секунды, но взрывная волна опередила Танцора. Тело его, словно подхваченное невидимой рукой гиганта, оторвалось от пола и взмыло в воздух. Он успел в последний момент свернуться мячиком, в результате чего врезался в окно не головой, а плечами и лопатками. В обычных условиях разбить гласситовое стекло без применения технических средств практически невозможно. Но то в обычных условиях. Трудно сказать, является ли осколочная граната «техническим средством», но взрыв ее в замкнутом помещении часто приводит к непредсказуемым последствиям. Что и произошло в описываемом случае. Стекло выдержало и не разбилось, чего и следовало ожидать. Зато не выдержали горизонтальные и вертикальные стойки рамы, к которым оно крепилось. Имея огромную парусность, сверхпрочный пластик выгнулся пузырем под давлением до предела уплотнившегося воздуха и вылетел на улицу, увлекая за собой выдранные с мясом крепления и потерявшего от удара сознание Джи'Суэй'Ободи'Седона.

Он врезался в асфальт ровно за минуту до того, как личный шатл Мохаммеда Венса совершил посадку на крыше Лэтэм-билдинга.

Дэнис Кастанаверас мчалась по площади. Следом большими скачками несся Дван с лазерным карабином наперевес.

Небо над их головами неожиданно озарилось тысячами разноцветных огней, чем-то напоминающих праздничный салют. Дэнис в жизни не видела ничего подобного. Натужно ревя реактивными двигателями, сотни тяжелых транспортных кораблей снижались над площадью и ее окрестностями. Навстречу им с улиц и крыш зданий ударил шквал зенитного огня и взметнулись шарящие лучи лазерных пушек. Дэнис и Дван замерли, когда один из шатлов, вырвавшись из общей гущи, завис над крышей небоскреба и начал медленно опускаться. Отблеск вырывающегося из его сопел пламени озарил всю площадь мертвенным, неестественным сиянием.

Дэнис не знала, сколько прошло времени, пока она стояла разинув рот и уставившись в пылающее небо, потрясенная и подавленная этой невообразимой мощью, которой, казалось, никто и ничто не может противостоять.

Наваждение кончилось так же внезапно, как началось. Дэнис тряхнула головой, прикоснулась к плечу спутника и рванулась к ближайшему «аэросмиту».

Боковая дверца оказалась открытой. Девушка помедлила, опасаясь ловушки, но внутри было темно, теплового излучения не ощущалось, и она решила рискнуть. Ужом проскользнув внутрь, она уселась на место пилота и включила бортовой компьютер. Дван пристроился в соседнем кресле. Как и все прочие транспортные средства, зарегистрированные в Калифорнии, «аэросмит» был оснащен штурвалом, рычагами и педалями ручного управления. Дэнис точно знала, что даже под страхом смерти не справится с этой махиной, поэтому поспешно спросила у автопилота:

— Машина в порядке?

— Да... — Компьютер на секунду задержался с ответом, определяя пол задавшего вопрос. — Да, мадемуазель.

— Ты готов выполнять мои команды?

— Нет, мадемуазель. Без пароля не могу.

Дэнис с трудом поборола вспыхнувшее желание разрядить свой «эскалибур» в приветливо подмигивающую панель управления. Армада продолжала снижаться, превращая ночь в день. Справившись с собой, она задала следующий вопрос:

— А доступ в Инфосеть предоставить можешь?

— Пожалуйста, мадемуазель. Какой код?

— Сто тринадцать сто два — КМЕТ, — торопливо проговорила она, дождалась зеленого огонька соединения и позвала: — Ральф!

— Дэнис! — тут же откликнулся ИР. — Где ты находишься? Голос за спиной негромко произнес:

— Команда: прекратить доступ в Инфосеть. А вы двое не вздумайте дергаться.

Дэнис и не собиралась. Она очень медленно повернула голову и встретилась глазами с чудовищем, превратившим в кошмар всю ее жизнь и жизнь ее близких. Седон затаился в углу пассажирского салона, держа в руках направленный на них автомат.

— Перебросьте назад ваши карабины, — приказал он. — Команда: закрыть двери.

Гнев, досада, жалость и все прочие эмоции, владевшие ею на протяжении последних минут, испарились в одно мгновение. У нее не нашлось бы слов, чтобы описать чувство, вспыхнувшее в ее груди при виде искалеченного тела Седона. Достаточно сказать, что в нем в равной пропорции смешались безудержная ярость и безграничная радость.

Искривившая ее губы усмешка заставила бы затрепетать от страха любого, но Седон находился в безвыходном положении, а кроме того, уже видел ее однажды — усмешку бога, которому изменил и которого отверг пятьдесят тысяч лет назад.

Он сидел на полу, привалившись спиной к холодному пластику торцевой стенки пассажирского отсека и подогнув колени к груди. Ствол автомата опирался на правое колено. Левая нога была сломана в трех местах при падении, а шейку бедра раздробило осколком гранаты. Но указательный палец на спусковом крючке не пострадал, равно как и непревзойденная быстрота реакции бывшего Танцора.

Седон не шелохнулся и ни разу не мигнул, когда Дэнис и Дван, повинуясь его приказу, выбросили свое оружие в салон.

Ему было так плохо, что его мало заботило, останется в живых кто-нибудь из находящихся на борту, включая его самого, или умрет. Разжав разбитые в кровь губы, он коротко бросил:

— Команда: взлет.

Аэромобиль задрожал и взмыл над площадью. Развернулся в воздухе и устремился вдогонку скрывшемуся за горизонтом светилу. Впереди лежали бескрайние океанские просторы, позади остались обреченный город и садящиеся на площади и крыши его зданий десантные транспорты Миротворческих сил.

Полсотни лучших в мире профессиональных бойцов занимались зачисткой Лэтэм-билдинга, продвигаясь сверху вниз и методично прочесывая этаж за этажом. Со стороны их действия Могли показаться неторопливыми и даже замедленными, но на самом деле они спускались с предельно возможной скоростью, а обманчивое впечатление объяснялось рассчитанной скупостью каждого жеста, каждого до миллиметра выверенного шага. Только киборгам-гвардейцам, благодаря их усиленной мускулатуре, встроенным компьютерам, усовершенствованным органам чувств и идеальной связи с напарниками, была доступна такая слаженность и организованность в проведении операции. Безоружный персонал на восемнадцатом, четырнадцатом и тринадцатом этажах не оказал сопротивления, и миротворцы их не тронули. Только сковали всех одной «змейкой» и заперли в пустующих помещениях.

Глубинное сканирование показало присутствие на нижних этажах, начиная с шестого, нескольких объектов, имеющих схожую с их собственной костную структуру, усиленную металлокерамикой. Гвардейцы уже имели дело с киборгами, созданными в лабораториях концерна «Мицубиси», и прекрасно знали их сильные и слабые стороны. На пятом и шестом объекты перемещались в разных направлениях, на первом почему-то не двигались. Шестой этаж воины Элиты взяли штурмом. Их атака оказалась настолько стремительной и неожиданной, что мало кто из повстанцев успел выстрелить хотя бы однажды. Не потеряв ни одного человека, гвардейцы спустились этажом ниже, оставив за спиной восемь мертвых киборгов и более сотни повстанцев.

На пятом все повторилось, с той лишь разницей, что ублюдочных японских киборгов там было всего двое, и оба покончили самоубийством, перерезав себе горло. Беглый осмотр трупов показал, что их кожные покровы подверглись усилению только в нижней части тела, а на голове и шее остались без изменения.