"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

Может быть, ты мне скажешь, что в моих делах никуда не годится, а что можно как-то исправить.

И она изложила одну за другой все свои идеи реформ, и реакция Невила на каждую из них была как теплое солнце: иногда он соглашался, иногда нет, но всегда становилось светлее.

Об учреждении формальной демократии – Невил поддержал.

– Да, это мы должны сделать, и достаточно быстро, потому что среди нас уже много взрослых. Но я думаю, это должно вырасти естественно, а не быть навязано сверху.

– Но единственная традиция, которая есть в опыте Детей – то есть вас всех, – это погружение в полную автоматизацию и большие рынки. Как же такая идея возникнет изнутри?

Невил засмеялся:

– Да, вместе с ней возникнут и горы всякой ерунды. Но… я верю в своих товарищей. Сердца у них добрые. Заведу об этом разговоры. Может быть, Новый зал поможет нам понять, как что делалось в успешных демократиях Медленной Зоны. И сообразим, как это сделать здесь, не вызывая недовольства Резчицы.

Насчет переезда Равны с «Внеполосного»: как ни неожиданно, Невилу это почти так же не понравилось, как и ей самой.

– Ты нам нужна на борту, Равна. Всякий, кто задумается над этим вопросом, понимает: ты единственная, умеющая использовать корабельные средства организации. Если нам нужно создать цивилизацию прежде, чем мы умрем от старости, то ты нам нужна там. – Он на секунду замолчал. – С другой стороны, ты права: это злит тех, кто не продумывает вопросы до конца, и раздражает всех, кто сидит на холоде. Мы, Дети, родились в комфортабельной цивилизации. Сейчас мы утратили ее – она только подмигивает нам зеленым с Холма Звездолета. Так что, может быть, имеет смысл тебе на время оттуда выехать. Но нужно выбрать время, какую-то точку поворота, когда это сильнее всего привлечет к тебе сердца. И если ты оттуда уедешь, нашим высшим приоритетом будет создать тебе достаточную связь с «Внеполосным».

– Хорошо. Так что мы должны начать рассчитывать, когда именно переехать. Ты можешь ли…

– Могу. Я прощупаю почву очень тихо. И предложил бы, чтобы ты с другими это не обсуждала. Потому что такие вещи, раз предложенные, становятся императивом.

Оставался самый трудный, самый пугающий вопрос: приоритет медицинских исследований. И здесь реакция Невила оказалась самой неожиданной и самой утешительной.

– Ты хочешь выделить туда ресурсы, отобрав их у общетехнологической программы, Равна? А разве это в долгосрочной перспективе не замедлит все работы, в том числе по биологии?

Равна кивнула:

– Н-ну, да. В основном нам нужно построить собственные компьютеры для управления процессом и объединить их в сеть. Тогда пойдет развиваться и прочая технология, и продление жизни станет вопросом чисто техническим. Но тем временем вы, ребята, будете стареть. А дотехнологическое старение – это просто умирание, увядание, год за годом. Я уже это вижу у старших Детей. Я выгляжу моложе некоторых из них. Это похоже на ту проблему, что я живу в роскоши на «Внеполосном», – только выглядит куда более мерзко.

– Я… – Невил какое-то время боролся с собой, потом сказал: – Да, ты права. Я вполне еще ничего, но у меня, вероятно, природное здоровье. А в будущем это станет серьезной проблемой. Хорошая сторона в том, что среди ребят, которых я хорошо знаю – а это почти все, – она сейчас не главный источник недовольства.

– Правда? Я так боялась…

Теперь, когда ГИК выставила рога, я вижу чудовищ под кроватью.

– Я думаю, что стоит и дальше придерживаться твоего долгосрочного плана исследований. Но стоило бы провести общее собрание, где ты объяснила бы и перемены, и предлагаемый тобой график нашего развития.

– Ладно, – кивнула Равна. – Ты прав. – В сущности, он предлагал ее же реформы, но с хорошей добавкой конструктивного здравого смысла. – Проведем его в Новом зале, когда вы его перестроите как надо.

– Да. У меня что-то уже должно быть к началу зимы. И в любой момент после, как только ты сочтешь…

– Отлично, – ответила она. – Чем быстрее, тем лучше.

Продвижение почти на всех фронтах. И мысль вернулась к провалу, от которого она впала сегодня в такое отчаяние. На секунду она заколебалась: особое наблюдение за Свежевателем было тайной от всех без исключения. Но сейчас наконец было с кем ею поделиться.

– Есть еще одно дело, Невил.

Она рассказала про Свежевателя и инфекцию слежения.

Он тихо присвистнул:

– Понятия не имел, что Краевая техника наблюдения может здесь работать.

– Ну, в долгосрочной перспективе вышел полный провал, – ответила Равна и описала последний сеанс, в подземельях замка Свежевателя. Услышала сама, как возвышает голос. Вот это было уже совсем плохо. – И как теперь сознаться Резчице? Я просто не могу!

Поднялся очень легкий ветерок, и светлячки потеряли синхронность. Теперь это были отдельные световые точечки. По капюшону Равны стали постукивать редкие капли – начало дождя, предсказанного «Внеполосным».

Невил помолчал долгую секунду и наконец ответил:

– Да, это проблема. Но само по себе наблюдение – я думаю, это было правильно. У Джоанны эта стая всегда была под сильным подозрением. А судя по твоим словам, у тебя были годы вполне достоверных данных.

– Неизвестное количество лет.

– Верно. Но мой отец говаривал, что невозможно быть настоящим лидером, не идя на существенный риск. Это значит – делать иногда вещи, которые позорно проваливаются. Смысл в том, чтобы сделать все для успеха, а из неудач извлекать уроки. Когда Резчица будет довольна ходом дел, тогда к ней с этим и приди.

Равна вгляделась в темноту – эти усилия были вознаграждены парой крупных капель в лицо. Она слизнула холодную воду – и вдруг засмеялась.

– А пока что погода рекомендует отложить это заседание на открытом воздухе.

Она протянула руку потрепать Невила по плечу, и руки их встретились. Конечно, обе руки замерзли, но его была теплее, и это было очень приятно.

– Спасибо, Невил, – тихо сказала она.

Он на секунду задержал ее руку:

– Это просто поддержка, которую ты заслужила – ты нужна нам всем. – Тут он убрал руку, смущенно засмеявшись. – И ты права насчет погоды!

Он встал, соскользнул с полки на камне и посветил тусклым светом, облегчая ей спуск. Слава богу, не стал ей руку протягивать.

Они пошли по мшистой дороге, держа расстояние в добрых полтора метра. Дождь усилился до ливня, ветерок превратился в порывы бури. Светлячки уступили ночи, и Равна вдруг сообразила, что дорога до «Внеполосного» уже раскисла, придется идти по грязи в темную и бурную ночь. И все же, все же… такого душевного покоя и такого оптимизма Равна давно уже не испытывала.

Глава 10

В окрестностях Холма Звездолета стала показывать зубы осень. Солнце так же светило полдня, но все больше появлялось туч, все упорнее налетали с океана шквалы, и каждый был чуть холоднее предыдущего. Дождь переходил в крупу, к ней стал примешиваться снег. Хуже этого могла быть только непролазная грязь поздней весны, но та несла обещание зелени и тепла. Осень обещала иное: смертельный холод арктической зимы. Но зима была подходящим временем для одного из любимых проектов Равны. На Северных Ледяных Клыках декады тьмы стояли сухие, ясные и температура держалась ниже 185°K. Космическая цивилизация сочла бы такую температуру немногим лучше комнатной, но «Внеполосный» вытащил из архивов побочных технологий некоторые исследования по метаматериалам. Если создать такие температуры на гектаре, можно вычерчивать логику в макроразмерах, а потом, воспользовавшись лазерной интерференцией, создавать полупроводниковые схемы микронного масштаба. Последние три попытки были дразняще близки к успеху, но провалились. Может быть, этой зимой выйдет иначе…

Конечно, этот проект обсуждался Исполнительным Советом. Тщательник был одержим экспериментом, своей Холодной Лабораторией. И хотя эта третья попытка не была тайной, Невил предложил Равне не особенно распространяться об этом Детям. Ледяные эксперименты могли оказаться коренной переменой, могли перенести мир в годы автоматики раньше намеченного, положив конец дискомфорту будней. С другой стороны, попытка была уже третья, и «Внеполосный» скромно оценивал шансы на ее успех.